Прошло три недели после суда. Квартира была официально возвращена, а банковские выписки подтвердили — за три года Сергей перевел родным более двух миллионов рублей. Но эти цифры уже не вызывали у Маши ничего, кроме усталости.
Она сидела на кухне, разбирая почту. Среди счетов и рекламных буклетов оказался конверт с знакомым почерком. Рука дрогнула, когда она разрывала бумагу.
*»Маша. Я не прошу прощения. Знаю, что ты его не дашь. Но хочу, чтобы ты знала — я подал на развод. Сам. Чтобы тебе не пришлось этим заниматься.»*
Глаза сами наполнились слезами. Она швырнула письмо в мусорное ведро, но через минуту достала его обратно, разглаживая помятые листы.
*»Алину видеть не смею. Но если когда-нибудь разрешишь — буду благодарен. Я снял квартиру, устроился на новую работу. Деньги, которые удалось вернуть, перевел на твой счет. Это капля в море, но…»*
Дальше шли цифры — 400 тысяч. Почти треть украденного.
В спальне зазвонил телефон. Маша вздрогнула — с тех пор, как начался этот кошмар, каждый звонок заставлял ее нервничать.
— Это участковый Петров. По вашему заявлению о угрозах. Можете подойти сегодня?
— Угрозах? — Маша нахмурилась. — Я не подавала…
— Ваш муж. То есть, Сергей Петров. Он предоставил аудиозаписи разговоров с матерью.
Через час Маша сидела в полицейском участке, слушая запись. Голос Людмилы Степановны, искаженный ненавистью:
*»Ты думаешь, она выиграла? Я до конца жизни сделаю так, чтобы твоя дочь…»*
Запись оборвалась. Участковый — мужчина лет сорока с усталыми глазами — вздохнул:
— Мы вызвали вашу свекровь на беседу. Но, честно говоря, реального состава нет. Только эмоции.
— А что… что он? — Маша кивнула на дверь, за которой сидел Сергей.
— Настоял, чтобы вас предупредили. Говорит, боится за ребенка.
Маша вышла из участка, не заходя в кабинет, где допрашивали Сергея. Но когда она уже садилась в такси, за ней захлопала дверь.
Он выглядел ужасно — осунувшийся, с недельной щетиной. Рука в гипсе — она не заметила этого в суде.
— После суда. — Он нервно улыбнулся. — Лена бросила в меня вазой.
Они молча смотрели друг на друга. Потом Сергей достал из кармана ключ.
— От дачи. Ты же любила там бывать. Я… я оформил ее на Алину. Чтобы никто не мог отнять.
Маша взяла ключ, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Зачем ты все это делаешь?
— Потому что наконец-то проснулся. — Его голос сорвался. — И понял, что потерял самое важное.
Она отвернулась, чтобы он не увидел слез.
— Знаю. — Он сделал шаг назад. — Но если когда-нибудь… если Алина спросит про отца…
Такси тронулось. В зеркале заднего вида Сергей все стоял на том же месте, постепенно уменьшаясь, пока совсем не исчез из виду.
Дома Маша нашла Алину в гостиной. Девочка раскрашивала альбом, напевая песенку из садика.
— Мам, а папа когда придет?
— Не знаю, солнышко. — Маша села рядом, обнимая дочь. — Но он тебя очень любит.
— Я тоже. — Алина доверчиво прижалась к ней. — А завтра мы пойдем в зоопарк?
