Маша задержалась на работе, и теперь спешила к свекрови — та накануне слезно просила помочь с ремонтом. В автобусе она перебирала в голове список дел: поклеить обои, перебрать старый шкаф, может, даже помыть окна.
— Хоть бы чаем напоила, — вздохнула она, глядя в потрескавшееся зеркало в телефоне.
Дверь открыла свекровь, Людмила Степановна. Ни улыбки, ни приветствия — только холодный взгляд.
— Заходи, раз приехала, — буркнула она, отступая в коридор.
Квартира пахло затхлостью и лекарствами. На кухне сидел свекор, Иван Петрович, с перебинтованной ногой. Он даже не поднял головы.
— Здравствуйте, — осторожно сказала Маша.
— Здравствуй, здравствуй, — пробормотал он, будто ей в обязанности входило тут появляться.
Маша повесила куртку и потянулась за пакетом с инструментами.
— Ваня, смотри, невестка готова трудиться, — язвительно сказала Людмила Степановна. — А то мы тут одни, как сироты.
Маша нахмурилась, но промолчала. Развернула рулон обоев, достала ножницы.
— А где Сергей? — спросила свекровь, будто проверяя.
— На работе. В субботу у них срочный проект.
— Конечно, — фыркнула Людмила Степановна. — Всегда у него срочное, когда к родителям ехать надо.
— Он вам вчера деньги перевел.
— Ах, деньги! — свекровь резко повернулась к ней. — Ты думаешь, нам только деньги нужны?
— Но ничего! — Людмила Степановна ударила ладонью по столу. — Вы даже не понимаете, как нам тяжело! Ваня чуть не умер, а вы там в своей квартире сидите!
Маша почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Мы помогаем, как можем.
— Помогаете? — свекровь засмеялась. — А почему тогда квартиру и дачу на Лену переписали, а помощи от сына ждете?
— Ты что, не знала? — в голосе Людмилы Степановны звенела ядовитая радость. — Год назад все переоформили. Чтобы, если что, государство не забрало.
— Сергей знал, — перебила свекровь. — Но он же хороший сын, он не против.
— Вы… вы все забрали себе?
— Не себе, — поправила Людмила Степановна. — Леночке. Она же мать-одиночка, ей тяжело. А вы и так хорошо живете.
В голове у Маши звенело.
— И теперь вы хотите, чтобы мы еще и за операцию платили?
— А разве это не ваша обязанность? — свекровь склонила голову набок. — Или вы думаете только о себе?
— Я… мне надо подумать.
— Да думай, — бросила ей вслед Людмила Степановна. — Только недолго. Врачи говорят, у Вани время на исходе.
Маша вышла на улицу, и холодный ветер ударил ей в лицо. Она достала телефон, дрожащими пальцами набрала номер мужа.
— Сергей, — прошептала она, — мы с тобой серьезно поговорим.
На другом конце провода повисло молчание.
Маша всю дорогу домой молчала, сжимая телефон в потной ладони. Сергей что-то бубнил в трубку, оправдывался, но слова сливались в сплошной белый шум. Она отключила вызов, так и не сказав ни слова.
Ключ застрял в замке — дрожащие руки отказывались слушаться. Когда дверь наконец поддалась, Маша ввалилась в прихожую и тут же услышала детский смех из комнаты.
— Мам, ты пришла! — пятилетняя Алина выбежала в коридор, размахивая новым рисунком.
