Рома наконец поднял глаза от телефона.
Его взгляд метался от жены к матери, и было видно, что он совсем не готов к такой роли арбитра в этом кухонном бою.
— Ну… — он замялся, стараясь говорить как можно тише, чтобы не вызывать ещё большую бурю. — Борщ нормальный, мам. Вкусный. И вообще, давайте без этих разборок…
— Нормальный? — Людмила Петровна презрительно усмехнулась. — Ну вот видишь, Аня, он не говорит правды. Он просто тебя не хочет обидеть. Но я-то знаю своего сына. Он любит настоящий борщ. На говядине, с капустой и свеклой. А тут… Ну что это?
Аня больше не могла сдерживать своё негодование. Её терпение, копившееся месяцы, если не годы, лопнуло в одночасье.
— Знаете что, мама? — в голосе Ани теперь не было и тени уважения. — Вот сами и ешьте этот борщ. А если вам что-то не нравится в нашей кухне — можете поехать домой и готовить так, как вам нравится.
Людмила Петровна побледнела, её губы сжались в тонкую линию.
— Ты смеешь мне так говорить? — её голос теперь звучал тихо, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Я для вас стараюсь, приезжаю, помогаю, а в ответ получаю такое неуважение?
— Да, говорю! — Аня теперь уже не могла остановиться. — Вы приезжаете и учите нас, как жить, как готовить, как дышать! Мы больше не дети, и вы не можете контролировать каждый наш шаг! Рома — взрослый человек, и если ему что-то не нравится, он сам скажет! Я устала жить под вашим давлением, устала слушать ваши советы!
— Аня! — Рома наконец вмешался, его голос был обеспокоенным, но уже поздно. — Не надо так…
— Не надо? — Аня повернулась к мужу с горящими глазами. — Да сколько можно молчать, Рома? Ты позволяешь своей матери вмешиваться в наши отношения, в наш дом! Она диктует, что нам есть, как нам жить, и ты всё время молчишь! Ты когда-нибудь встанешь на мою сторону?
Рома растерянно замолчал. Он понимал, что Аня была права, но страх обидеть мать и разрушить отношения с ней держал его словно в тисках.
Людмила Петровна снова попыталась взять ситуацию под контроль.
— Аня, милая, я ведь только добра желаю вам. Если бы не я, то…
— Если бы не вы, — перебила Аня, — мы бы жили спокойной жизнью, без ваших поучений и вмешательства. И знаете что? Я больше не собираюсь это терпеть!
Людмила Петровна молча взяла свою сумку и направилась к двери.
— Ты, конечно, можешь так говорить, Аня, — её голос был спокойным, но холодным, — но ты пожалеешь. Я это знаю. Когда-нибудь ты поймёшь, как сильно ошибалась. А пока что, делайте, что хотите.
Свекровь ушла, хлопнув дверью так, что дом сотрясся.
На кухне повисла напряжённая тишина. Рома и Аня стояли друг напротив друга, пытаясь переварить произошедшее.
— Ну, ты, конечно, выдала… — наконец произнёс Рома.
— Может, и выдала, — спокойно ответила Аня. — Но я больше не могла так. Мы живём своей жизнью, Рома. Не её.
Она подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
— Давай жить без этих драм, а? — предложила она, глядя ему прямо в глаза.
Рома вздохнул и кивнул.
— Ты права. Но это будет не так просто.
