— С пропиской, вроде. Она в очереди говорила, что «к сыну переехала, невестка — злая, но жильё хорошее, надо оформить».
Алина встала. У неё загудели уши. Молча положила трубку. Набрала знакомую юристку:
— А если она приписалась — можно отменить?
— Нет. Прописка добровольная. Если вы не подавали на её аннулирование раньше — теперь только через суд. Или ждать, пока она выпишется сама.
— То есть она теперь… житель?
— Увы. Имеет право на проживание.
Алина сидела на кухне, уставившись в одну точку. Рядом лежал телефон. Она хотела написать Игорю, но не знала, что. Всё, что вертелось в голове, было непечатным.
В этот же вечер она услышала ключ в замке.
— Добрый вечер, — громко произнесла Ольга Петровна, входя в квартиру, как хозяйка. В руках у неё был целлофановый пакет с хрустящими краями. — Я только закину вещи. Переезжаю обратно.
Алина вышла в прихожую, скрестив руки.
— Я теперь здесь зарегистрирована, — с лёгкой усмешкой сказала Ольга Петровна. — Законно. А раз так — имею право на проживание. Игорь об этом знает. Он поддерживает.
— А он здесь жить собирается?
— Это уже наше семейное дело, — ответила свекровь и, миновав Алину, пошла в комнату. — Я заберу спальню. У меня артроз — на раскладушке я не смогу.
— Это моя спальня. И вообще — моя квартира.
— Квартира оформлена на тебя — да. Но я здесь зарегистрирована. Пиши, если хочешь, в суд. Только я тебя предупредила — я женщина серьёзная. Сижу тихо, но закон знаю. И подруги у меня влиятельные.
Алина стояла, как вкопанная. Потом закрыла за свекровью дверь, развернулась и набрала Лену.
— Срочно приходи. И вино возьми. Лучше два.
Через час они сидели на кухне. Алина открыла ноутбук, перед ней лежал блокнот.
— Мне нужно срочно искать способ это остановить. Я уже оставила заявку юристу, но пока — ничего. А она здесь. Ходит, шмыгает. Говорит, что может мебель переставить, если ей не нравится расположение.
— Али, — сказала Лена, отпивая из бокала, — надо её выжить по-другому. Законно она прописалась — окей. Но жить-то ей можно только при соблюдении условий.
— Санитарных. Уюта. Комфорта. Психологической обстановки. Сделай обстановку такой, чтобы она сама сбежала.
— Хочешь, я включу по утрам балет и буду разогревать брокколи в микроволновке?
— Нет. Лучше включи сериал про маньяков. И заведи привычку кричать по ночам «Мама, уйди из зеркала!»
— Хотя, — сказала Лена, — если серьёзно: ты не обязана терпеть её в своей спальне. Запри дверь. Купи замок.
— Она может сказать, что это нарушение её прав.
— Тогда пускай идёт в суд. А ты — в ТСЖ. Пиши жалобы. Что мусор не выносит. Что стирает ночью. Что хамит. Дави на быт. И пусть не расслабляется.
Алина посмотрела на подругу с уважением.
— Я просто человек, который однажды выселил бывшего мужа с дивана в прихожей за то, что тот не вымыл кружку.
На следующий день Алина ушла на работу в восемь. В девять позвонила соседка снизу:
— У вас там кто-то ходит в каблуках. В пижаме. Вы же говорили, никто не живёт.
— Это свекровь. Временно.
