Есения смотрела на него как врач, который знает диагноз, но молчит. — Витя, ты правда считаешь, что я ушла из-за кольца? — Ну, а из-за чего? — Я ушла из-за того, что в нашем доме каждый день происходило тихое убийство. Меня. Моих границ. Моей воли. Моего «я». А ты стоял рядом и жевал бутерброд.
Он замолчал. — Так что теперь? Всё? — Да, Витя. Всё. Мы с Мариной подали на алименты. Серьги — я оставлю себе. А вот фамилию твою — оставлю тебе. Подарок.
Он встал, кивнул. И больше не звонил.
Прошло полгода. Марина училась в новой школе. Есения сняла маленькую двухкомнатную. Работала. Спала. Смеялась. Иногда плакала. Но только по ночам. А потом перестала и это.
Потому что однажды Марина сказала, глядя в окно: — Мам, я тобой горжусь. Потому что ты не дала себя украсть.
И в этот момент Есения поняла: всё правильно. Потому что главное сокровище у неё было всё это время — рядом. И оно точно не лежало в шкафу.
