— Петров? Ко мне. Срочно. — Голос Сергея Михалыча, начальника отдела, был необычно сухим, без привычного басистого тембра. Ну всё. Приплыли.
Алексей медленно поднялся. Ноги ватные. Дорога по коридору до кабинета шефа казалась бесконечной. Он ловил на себе колючие взгляды. Виктор, стоя у окна, смотрел на него с едва скрываемым злорадством.
В кабинете Сергея Михалыча пахло дорогим кофе и дорогим же табаком (хотя курить в офисе было запрещено). Шеф сидел за массивным столом, откинувшись в кресле. Перед ним лежал… тот самый скомканный лист. Алексей узнал его. Рядом — распечатка служебной записки. Подпись — Семенов В.И. и еще несколько фамилий.
— Садись, Леша, — сказал Сергей Михалыч. Голос усталый, но без явной злобы. — Неловкая вышла ситуация. Очень.
Алексей молча опустился в кресло. Готовился к худшему: выговору, понижению оклада (чтобы «уравнять»), а то и увольнению «по соглашению сторон».
— Виктор Семенов, — шеф ткнул пальцем в подписи на записке, — и его группа поддержки, выражают крайнее возмущение. Требуют «справедливости». То есть, уравниловки. Или твоего понижения. В общем, чтоб ты не выделялся. — Сергей Михалыч тяжело вздохнул. — Говорят, ты вводишь разлад в коллектив. Подрываешь командный дух.
— Сергей Николаич, — начал Алексей, с трудом подбирая слова, — я… я не виноват, что увидели ведомость. И оклад… мы же с вами договаривались при приеме. Я пришел сюда с опытом из «Глобал Тек», с конкретными навыками и клиентской базой…
— Знаю, Леша, знаю, — шеф махнул рукой. — Я все помню. И не тебе это объяснять. Вот что я скажу. — Он придвинулся к столу, его взгляд стал острым. — Ты думаешь, я не знаю, кто сколько делает? Знаю. Отлично знаю. Виктор Семенов? Он работает ровно столько, чтобы его не уволили. Делает минимум. Ищет поводы для склок, а не для роста продаж. Его клиентская база — это три с половиной стабильных, но мелких клиента, которых он унаследовал. А ты? — Сергей Михалыч ткнул пальцем в стол для убедительности. — Ты за полгода привел двух ключевых клиентов из «Глобал Тек», которые дают треть оборота отдела! Ты ведешь сложные переговоры, которые Семенов даже не пытался начинать! Ты сидишь допоздна, когда нужно доделать проект! Ты — инвестиция. Он — балласт. И его оклад — это плата за его скромный вклад и за то, что он не слишком мешает. А твой — это плата за твой опыт, за твои результаты и за твой потенциал. Вот и вся «несправедливость».
Алексей слушал, не веря своим ушам. Камень с души начал падать. Но оставался вопрос: «И что теперь?»
— Коллектив возбужден, Сергей Николаич, — осторожно заметил он. — Виктор… он умеет говорить.
