— Умеет, — хмыкнул шеф. — Умеет сеять смуту. Но не умеет работать. Вот что мы сделаем. — Сергей Михалыч откинулся в кресле. — Во-первых, я проведу общее собрание. Без тебя. Объясню ситуацию в общих чертах — без цифр, конечно. Скажу, что оклады формируются индивидуально, исходя из опыта, компетенций, результатов и рыночной стоимости специалиста. Что сравнение зарплат — это прямой путь к развалу команды и нарушение внутренних правил. Что слив конфиденциальной информации — это проступок, граничащий с нарушением трудовой дисциплины. — Он посмотрел на Алексея строго. — Во-вторых, Леша, тебе придется какое-то время быть… стойким оловянным солдатиком. Шум уляжется. Люди поостынут. Семенову, конечно, я вынесу выговор за разглашение конфиденциальной информации и подстрекательство. Это его охладит. А тех, кто продолжит тебя «травить»… — Шеф многозначительно постучал пальцем по столу. — …с ними я поговорю лично. И не так мягко.
Алексей почувствовал, как напряжение медленно, но верно отпускает. Не все потеряно.
— Спасибо, Сергей Николаич. Я… я не ожидал.
— Чего? Что я вступлюсь? — Шеф усмехнулся. — Леша, я не дурак. Я ценю тех, кто приносит результат. А Семенов… — он махнул рукой в сторону открытого пространства офиса, — …он просто шум. Шум, который рано или поздно затихает. Или его глушат. Иди. Завтра будет легче. Надеюсь.
Выйдя из кабинета, Алексей почувствовал, как воздух снова стал просто воздухом, а не колючей субстанцией. Коллеги все еще избегали его взгляда, но теперь это казалось не таким уж важным. Он прошел к своему столу, мимо Виктора. Тот смотрел на него с немым вопросом и плохо скрываемым беспокойством. Алексей встретил его взгляд. Спокойно. Без вызова, но и без страха. И отвернулся. Впервые за день он сел и действительно начал работать над отчетом.
На следующий день Сергей Михалыч, как и обещал, собрал отдел. Алексей в это время был «на переговорах с клиентом» — то есть сидел в соседнем кафе с ноутбуком. Шеф говорил жестко, без лишних сантиментов. Он не называл цифр, но четко дал понять, что оклады — зона его ответственности и HR, а не предмет коллективного обсуждения. Что разглашение подобной информации недопустимо и карается. Что отдел — это не колхозное собрание, а профессиональная команда, где ценят результат, а не сплетни. Что те, кому кажется, что их недооценивают, могут прийти к нему лично и обсудить свой рост и вклад, а не устраивать склоки.
Эффект был, как от ведра ледяной воды. Особенно когда шеф объявил о выговоре Семенову за нарушение правил конфиденциальности и подрыв рабочей атмосферы. Виктор сидел бледный, сжавшись, избегая взглядов коллег. Его «борьба за справедливость» в одночасье превратилась в неприкрытую глупость и карьерное самоубийство.
