— Я знаю. Она всем звонит. Даже завкафедрой выловила как-то.
— И что ты будешь делать?
— Ничего. Пусть звонит.
Ирина помолчала, потом осторожно продолжила:
— Она говорит, что ты забрала какие-то семейные драгоценности. И деньги. И что у твоей сестры из-за этого что-то там с учёбой сорвалось.
Лена горько усмехнулась:
— Семейные драгоценности? У нас их отродясь не было. Разве что бабушкины серьги, которые мать продала ещё когда я в третьем классе училась. Насте на какие-то курсы.
— А чего она тогда?..
— А чего ей ещё говорить? — Лена повернулась и посмотрела на соседку усталыми глазами. — Не скажешь же людям: «Я потратила деньги, которые отец присылал на старшую, на репетиторов для младшей, а потом ещё заставила старшую работать и забрала её зарплату, а потом набрала на её имя кредитов».
— Пять штук, — кивнула Лена. — Якобы, на ремонт и лечение бабушки. А потом оказалось — на шубу, телефон Насте, отдых на море… без меня, разумеется. Мне надо было работать, чтобы семье помогать.
— И ты что с этими кредитами?
— Заявление в полицию написала, — Лена потёрла глаза. — И в банк. Сказала, что это мошенничество, я не подписывала. Там разбираются.
— А если не докажешь? — Ирина отложила конспект. — Ты же знаешь, как у нас с этим…
— Тогда буду платить. Но не ей, а банку напрямую. Хотя там эти проценты… полжизни отдавать придётся.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем будильника.
— Лен, а мама твоя… она всегда так? — осторожно спросила Ирина. — Ну, Настю предпочитала?
Лена закрыла глаза. В памяти всплыли осколки детства: Настин пятый день рождения, огромный торт и гора подарков. Её собственный — наспех купленный пирожок и тетрадка с наклейками. Школьные собрания, на которые мать всегда ходила к Насте, но никогда — к ней. Новая одежда для сестры и поношенная — для неё.
— Всегда, — тихо ответила она. — Сколько себя помню.
Читальный зал библиотеки был полупустым, и Лена облюбовала дальний стол у окна. Конспекты по возрастной психологии никак не складывались в цельную картину. Мысли постоянно возвращались к письму, которое она получила утром.
Мама там пишет, что Настя поступила в университет, что ей нужны деньги на общежитие. Что им тяжело без моей помощи. Что семья должна поддерживать друг друга.
Дежурная фраза. Лена слышала её тысячу раз. Только «семья» почему-то всегда означала одно: она должна отдавать, а Настя — получать.
Телефон завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Лена помедлила, потом всё же ответила:
— Лена? — голос был мужской, с хрипотцой. — Это… это папа.
Она застыла. Отца она видела последний раз… сколько? Лет пять назад? Он приезжал каждое лето, но постепенно визиты становились всё короче, а потом и вовсе прекратились. «У него другая семья, ему не до тебя», — говорила мать.
— Привет, — выдавила Лена.
— Я узнал от Виталия… ну, от дяди Вити, что ты… что у вас там ситуация, — отец явно нервничал. — С кредитами этими.
— Я хотел сказать, — продолжил он, — что я могу помочь. И вообще… Я хотел извиниться.
