Маша молчала, переваривая информацию. С одной стороны, помощь от родителей. С другой — опять Павлу тоже достанется, хотя у него уже есть квартира.
— Пап, а почему бы вам просто не отдать вашу квартиру нам, а самим переехать в однушку? — вдруг спросила она. — Так и денег тратить не придется на оформление, и Павлу уже помогли достаточно, разве нет?
На том конце провода повисла тишина.
— Ну, Маш, мы как-то не думали об этом, — наконец ответил отец. — Да и не совсем справедливо это. Павел тоже наш сын, ему тоже причитается.
— А то, что у него уже есть квартира, а у нас с Романом нет даже угла своего — это справедливо? — Маша не узнавала свой голос, никогда раньше она не говорила с отцом таким тоном.
— Знаешь что, — отец тоже начал раздражаться, — мы с матерью еще не такие старые, чтобы нас в могилу списывать и наследство делить. Хотели как лучше, а ты…
Он не договорил и бросил трубку.
Вечером того же дня позвонила мать.
— Что ты отцу наговорила? — начала она без приветствия. — Он весь день ходит сам не свой! Мы хотели вам помочь, а ты!
— А что я, мам? — спокойно спросила Маша. — Я просто предложила вариант, который кажется мне более разумным.
— Ты эгоистка! — выпалила мать. — Только о себе думаешь! А как же Павлик? Ему тоже помощь нужна!
— Мам, у Павла есть квартира без ипотеки, машина, высокая зарплата. У нас съемное жилье и ребенок скоро родится. Где тут эгоизм?
— Ты не понимаешь, — голос матери дрогнул. — Павлик… он особенный. Ему сложнее всё дается.
— Что именно, мам? — Маша почувствовала, как внутри закипает злость. — Что ему сложнее дается? Получать всё на блюдечке?
— Знаешь что! — мать перешла на крик. — Забудь о нашем предложении! Ничего вам не дадим! Живите как хотите!
И разговор снова оборвался.
На следующий день Маша взяла отгул и поехала в родительскую квартиру. Надо было объясниться лицом к лицу, прекратить этот бесконечный круг обид и несправедливости.
Елена Семеновна открыла дверь и, увидев дочь, поджала губы.
— Зачем пришла? — спросила она холодно.
— Поговорить, — просто ответила Маша. — Можно войти?
Мать молча отступила, пропуская дочь в квартиру.
— Мама, — начала Маша, садясь на кухне, — я всё понимаю. Правда. Вы любите Павла больше. Это ваше право. Но пойми и ты меня — мне нужно где-то растить ребенка. У вас трехкомнатная квартира, вас двое. У Павла своя квартира. У нас ничего нет.
— Мы всегда старались для вас обоих, — мать смотрела в окно, избегая взгляда дочери. — Никогда не делили вас.
— Правда, мам? — Маша горько усмехнулась. — А дедушкина квартира? А помощь с ипотекой? А деньги от дачи? А теперь ещё и гараж?
— Ты не понимаешь, — упрямо повторила мать. — Павлику нужнее.
— Почему, мам? Почему ему всегда нужнее?
Елена Семеновна молчала, потом вдруг ее плечи опустились:
— Потому что он… он не такой самостоятельный, как ты. Ты всегда была сильной, целеустремленной. Всё сама могла. А Павлик… ему сложнее.
