Из кухни доносились звуки: звон посуды, скрип открывающихся шкафчиков, громкий голос тёти Гали.
— Света, а где у вас соль? — крикнула она. — И что, даже хлеба нет?
— В баночке на полке, — слабо отозвалась Света, чувствуя, как голова становится всё тяжелее. — Хлеб… в хлебнице.
— Да какой это хлеб! — тётя Галя появилась в дверях, держа в руках полбуханки ржаного. — Это же вчерашний! Твёрдый, как кирпич. Лена, сбегай в магазин, купи нормальный.
Лена закатила глаза, но послушно схватила сумку и направилась к двери. Дядя Коля, молчаливый и грузный, уже устроился на диване с газетой, которую нашёл на журнальном столике. Света смотрела на него и думала: «Почему они все ведут себя так, будто это их дом?»
Ваня вернулся с работы через час. Его появление Света услышала ещё из прихожей — громкий смех, хлопки по плечам, возгласы тёти Гали: «Ванечка, ну наконец-то!» Она поднялась с дивана, накинув плед на плечи, и вышла встречать мужа.
— Свет, ты чего такая бледная? — Ваня замер, глядя на неё. Его тёмные глаза, обычно весёлые, наполнились беспокойством.
— Болею, — коротко ответила она, стараясь не сорваться. — А ты, похоже, забыл сказать, что у нас гости.
Ваня виновато потёр затылок. Его тёмные волосы, как всегда, были слегка растрёпаны, а на щеке остался след от пыли — наверное, опять возился с машиной на стоянке.
— Да я… — начал он, но тётя Галя его перебила.
— Ваня, ну что за дела? — она упёрла руки в бёдра. — Мы приехали, а у вас в доме шаром покати! Ни супа, ни второго, даже хлеба нормального нет! Света, ты уж прости, но это не по-хозяйски.
Света почувствовала, как кровь прилила к лицу. Её щёки, и без того горячие от температуры, запылали ещё сильнее.
— Тёть Галь, я болею, — повторила она, сжимая кулаки под пледом. — У меня грипп. Я три дня из кровати не встаю.
— Грипп? — тётя Галя посмотрела на неё с недоверием. — Ну, это не повод, чтобы гостей голодом морить. Мы же не чужие, Света!
— Галя, хватит, — неожиданно резко сказал дядя Коля, отрываясь от газеты. — Человек болеет, а ты тут со своим супом.
Света бросила на него благодарный взгляд, но тётя Галя только фыркнула.
— Коля, не вмешивайся. Я просто говорю, что могли бы подготовиться. Ваня же знал, что мы едем!
Ваня кашлянул, явно чувствуя себя неловко.
— Ну, я думал, что успею предупредить… — пробормотал он. — Свет, прости, правда. Я вчера на работе замотался, а потом…
— Потом забыл, — закончила за него Света. Её голос дрожал, но не от слабости — от обиды. Она повернулась и пошла в спальню, бросив через плечо: — Я лягу. Разберитесь сами.
Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, но в ушах звенело, будто хлопнули дверью подъезда. Света рухнула на кровать, натянув одеяло до подбородка. Ей хотелось кричать, плакать, выгнать всех вон — но вместо этого она просто закрыла глаза и попыталась дышать ровнее.
