В спальне было тихо, только за окном шелестели тополя, качаясь под осенним ветром. Света лежала, прислушиваясь к звукам из кухни: звяканье ложек, смех Вани, громкие реплики тёти Гали. Её дом, её убежище, превратился в какой-то вокзал. Она вспомнила, как мечтала о свадьбе с Ваней, о том, как они будут строить свою жизнь — вдвоём, без чужих голосов, без чужих правил. Но Ваня, с его открытым сердцем и привычкой всем угождать, будто не замечал, как его родня заполняет их пространство.
Света не была злюкой. Она старалась быть хорошей женой, хорошей невесткой. Когда приезжала Ванина мама, она часами стояла у плиты, готовя её любимые голубцы. Когда брат Вани просился переночевать, она стелила ему на диване, хотя самой хотелось вечером посидеть с мужем за сериалом. Но сегодня её терпение лопнуло, как перетянутая струна. Она больна, она устала, а её дом всё равно не её.
Дверь скрипнула, и в спальню заглянул Ваня.
— Свет, ты как? — он присел на край кровати, осторожно коснувшись её руки.
— Как-как, — буркнула она, не открывая глаз. — Болею. А твои родственники, похоже, думают, что я симулирую, чтобы не готовить им ужин.
— Да ладно тебе, — Ваня попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Они просто проголодались. Я сейчас закажу пиццу, и всё будет нормально.
— Пиццу? — Света приподнялась на локтях, глядя на него с недоверием. — Ваня, они приехали без предупреждения, требуют еду, критикуют меня, а ты собираешься заказывать пиццу?
— Ну, а что делать? — он развёл руками. — Они же родня. Не выгонять же их.
Света почувствовала, как в груди закипает злость.
— А почему нет? — тихо, но твёрдо спросила она. — Почему мы всегда должны подстраиваться под них? Я больна, Ваня. Мне плохо. А ты даже не спросил, как я себя чувствую, прежде чем звать гостей.
Ваня опустил глаза, и в его молчании Света прочитала вину. Он всегда так делал — молчал, когда не знал, что сказать.
— Я не думал, что это так серьёзно, — наконец выдавил он. — Прости, Свет. Давай я поговорю с ними, чтобы они уехали пораньше?
— Поговори, — кивнула она, откидываясь на подушку. — И, Ваня… я больше не хочу, чтобы наш дом был проходным двором.
Он кивнул, но в его взгляде было что-то ещё — растерянность, смешанная с чем-то, что Света не могла разгадать.
Тем временем на кухне тётя Галя взяла командование в свои руки.
— Лена, достань кастрюлю, — распорядилась она, роясь в холодильнике. — Будем готовить что-нибудь. Не сидеть же голодными!
— Мам, может, не надо? — Лена лениво листала телефон, сидя за столом. — Закажем что-нибудь, и всё.
— Заказывать? — тётя Галя фыркнула, вытаскивая из холодильника пару морковок и полкочана капусты. — Это что, в ресторане? Нет уж, мы сами справимся. Коля, почисти картошку!
Дядя Коля, привыкший к командам жены, послушно взял нож и принялся за картошку, хотя его движения были такими неуклюжими, что Света, будь она рядом, наверняка бы вздрогнула.
