— Погоди, — сказал он. — Давай просто… подумаем. Оба. Нам нужно время, чтобы понять, как быть дальше.
Он ушёл в спальню, оставив Лену одну в гостиной. Она сидела, глядя на тёмный экран телефона, и чувствовала, как внутри растёт холод. Неужели всё, что они строили, может рухнуть из-за одной квартиры? Или это не про квартиру вовсе, а про что-то гораздо большее?
Следующие дни прошли в странной, натянутой тишине. Артём уходил на работу рано, возвращался поздно. Лена пыталась завести разговор, но каждый раз натыкалась на его сдержанные ответы и усталый взгляд. Она чувствовала, что он отдаляется, и это пугало её больше, чем мысль о потере квартиры.
В пятницу вечером Лена снова встретилась с Катей. Кафе было тем же, но настроение — совсем другим. Лена рассказала подруге о признании Артёма, о его тайных сбережениях, о том, как он назвал её квартиру «чужим домом».
— Ну, вот и пазл сложился, — Катя отхлебнула кофе, задумчиво глядя на Лену. — Вы оба боитесь одного и того же — остаться без ничего. Только ты защищаешь свою квартиру, а он — своё будущее.
— Но почему он не сказал мне? — Лена теребила салфетку, разрывая её на мелкие кусочки. — Почему копил втайне?
— А ты ему рассказала про свой страх? — Катя прищурилась. — До того, как он тебя прижал к стенке?
Лена вздохнула. Катя, как всегда, била в точку.
— И что мне теперь делать? — спросила она, чувствуя себя потерянной.
— Поговорить, — Катя пожала плечами. — Но не так, как раньше. Без криков, без обвинений. Расскажи ему всё — про родителей, про свои страхи. И выслушай его. Может, он тоже не просто так боится.
Лена кивнула, но внутри всё ещё бурлила тревога. Она знала, что Катя права, но как начать такой разговор? И что, если Артём решит, что их брак — ошибка?
В субботу утром Лена проснулась от запаха кофе. Артём стоял у плиты, жаря яичницу. Его движения были привычными, но в них чувствовалась какая-то напряжённость.
— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь.
— Доброе, — Лена подошла ближе, пытаясь поймать его взгляд. — Артём, нам нужно поговорить. По-настоящему.
Он кивнул, но не ответил. Поставил перед ней тарелку с яичницей, налил кофе. Они сели за стол, и Лена вдруг поняла, что это их первый нормальный завтрак за неделю.
— Я хочу всё объяснить, — начала она, глядя на дымящуюся кружку. — Про квартиру. Про то, почему я так держусь за неё.
Артём смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое — не обида, а ожидание.
— Я слушаю, — сказал он тихо.
Лена рассказала всё: про отца, который продал их дом, про мать, которая осталась ни с чем, про годы, когда она боялась, что их выгонят даже из съёмной квартиры. Про то, как эта двушка на Соколе стала её якорем, её гарантией, что она никогда не будет бездомной.
— Я не против делить с тобой всё, — закончила она, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Но эта квартира… она как моя броня. Без неё я чувствую себя голой.
Артём долго молчал, глядя в свою тарелку. Потом поднял глаза.
— Лен, я тоже боюсь, — сказал он. — Не так, как ты, но… боюсь.
