Лена открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она вдруг вспомнила взгляд Артёма — обиженный, почти потерянный. Неужели Катя права?
Тем вечером Артём вернулся домой позже обычного. Лена сидела на диване, листая ленту в телефоне, но мысли её были далеко. Она услышала, как ключ повернулся в замке, и сердце заколотилось.
— Привет, — Артём бросил рюкзак в прихожей и остановился в дверях гостиной. Его тёмные волосы были влажными — похоже, снова начался дождь.
— Привет, — Лена отложила телефон. — Прости за вчера. Я… погорячилась.
Он кивнул, но в его движениях была какая-то скованность.
— Я тоже, — сказал он, садясь на кресло напротив. — Просто… Лен, я не понимаю, почему ты так боишься. Я же не собираюсь отбирать у тебя квартиру.
Лена вдохнула поглубже, собираясь с силами.
— Это не про тебя, — начала она тихо. — Это про меня. Про мой страх.
Она рассказала ему всё: про развод родителей, про проданную квартиру, про ночи в съёмной однушке, где она с братом спала на продавленном матрасе, а мать считала каждую копейку, чтобы купить им еду. Про то, как она, ещё школьница, подрабатывала репетитором, чтобы помочь матери. Про клятву, которую дала себе в шестнадцать лет: никогда не зависеть от мужчины, даже от самого любимого.
Артём слушал, не перебивая. Его лицо смягчилось, но в глазах мелькало что-то, чего Лена не могла разобрать — то ли боль, то ли облегчение.
— Лен, — наконец сказал он, — я не знал. Ты никогда не рассказывала… так подробно.
— Потому что стыдно, — она опустила взгляд. — И страшно. Я думала, если начну говорить, ты решишь, что я ненормальная. Что не доверяю тебе.
— А ты доверяешь? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.
Лена замялась. Она хотела сказать «да», но слово застряло в горле. Вместо этого она пожала плечами.
— Я пытаюсь, — честно призналась она. — Но мне нужно время.
Артём кивнул, но его взгляд стал отстранённым. Он встал, подошёл к окну, где всё ещё моросил дождь, и долго смотрел на мокрую улицу.
— Знаешь, — сказал он наконец, не оборачиваясь, — я тоже не всё тебе рассказал.
Лена почувствовала, как сердце пропустило удар. Что он имеет в виду? Она ждала, что он продолжит, но Артём молчал, будто собираясь с мыслями. Тишина в комнате стала почти осязаемой, и Лена вдруг поняла, что этот разговор может изменить всё.
— Что ты не рассказал? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Артём повернулся, и в его глазах было что-то новое — не обида, не злость, а какая-то странная решимость.
— Я коплю деньги, — сказал он. — Уже год. На свою квартиру.
Лена моргнула, не сразу осознав.
— На квартиру? — переспросила она. — Но… зачем? У нас же есть эта!
— У тебя есть эта, — поправил он, и в его голосе мелькнула горечь. — А я… я не хочу быть тем, кто живёт в чужом доме.
Лена открыла рот, но не нашла слов. Она вдруг поняла, что все её страхи, все её попытки защитить себя могли ранить его так же сильно, как её собственное прошлое ранило её.
— Артём, — начала она, но он поднял руку, останавливая её.
