Утро было холодным, с резким ветром, который гнал по тротуару жёлтые листья. Елена вела Диму в школу, крепко держа его за руку. Мальчик болтал о новом мультфильме, но она слушала вполуха, погружённая в свои мысли. Разговор с Мишей в парке, его тихий голос, его взрослые глаза — всё это не выходило из головы. Она согласилась на дарственную, но страх, что их семья потеряет что-то важное, не отпускал.
— Мам, ты опять грустная, — Дима остановился, глядя на неё снизу вверх. Его шапка съехала набок, и Елена невольно улыбнулась, поправляя её.
— Не грустная, просто задумалась, — ответила она, сжимая его ладошку. — Всё будет хорошо, солнышко.
— А папа? — Дима нахмурился. — Вы с ним не ругаетесь?
Елена вздрогнула. Дети всегда чувствуют больше, чем кажется.
— Нет, не ругаемся, — сказала она, стараясь звучать уверенно. — Просто взрослые дела.
Дима кивнул, но в его взгляде было что-то недоверчивое. Елена проводила его до школьных ворот, помахала рукой и пошла домой, чувствуя, как тревога снова подступает к горлу. Сегодня они с Олегом должны были встретиться с нотариусом, чтобы окончательно оформить дарственную. И хотя она дала согласие, внутри всё ещё боролись сомнения.
Нотариальная контора пахла бумагой и старым деревом. Елена сидела на жёстком стуле, сжимая сумочку, пока Олег подписывал документы. Нотариус, пожилая женщина с аккуратной причёской, объясняла условия: доля Олега в квартире передаётся Светлане, но с гарантией, что Елена и Дима сохраняют право проживания. Елена настояла на этом пункте — она не хотела, чтобы их дом стал разменной монетой.
— Елена Викторовна, вы подтверждаете своё согласие? — голос нотариуса был сухим, деловым.
Елена кивнула, чувствуя, как горло сжимается.
— Да, — её голос прозвучал тише, чем она хотела.
Олег посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула благодарность. Но Елена не ответила на его взгляд. Она всё ещё злилась — не на него, а на ситуацию, на то, что её жизнь оказалась связана с чужими долгами и чужой болью.
Когда они вышли на улицу, холодный ветер ударил в лицо. Елена плотнее запахнула пальто. Олег шёл рядом, молча, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.
— Спасибо, Лен, — наконец сказал он, когда они остановились у машины. — Я знаю, как тебе это тяжело.
— Не надо, — она подняла руку, останавливая его. — Я сделала это для Миши. И для нас. Чтобы мы могли жить дальше.
Олег кивнул, его лицо было усталым, но в глазах появилась искренняя теплота.
— Я договорился, чтобы Миша пришёл к нам в субботу, — сказал он. — Если ты не против.
Елена посмотрела на него, чувствуя, как гнев медленно уступает место усталости.
— Хорошо, — ответила она. — Но я хочу, чтобы Дима тоже был. Они должны познакомиться.
Олег удивлённо вскинул брови.
— Ты уверена? Дима ещё маленький…
— Он мой сын, — твёрдо сказала Елена. — И Миша — твой сын. Они братья, Олег. Пора им узнать друг друга.
Он кивнул, и на его лице появилась слабая улыбка.
