Миша болел. Это было главным. Елена вспомнила его лицо — худощавое, с отцовскими глазами, такими же серо-зелёными, как у Олега. Она видела его всего пару раз, но помнила, как он стеснялся, как неловко улыбался, когда Олег пытался разговорить его за ужином. И теперь этот мальчик, почти чужой, но всё же сын её мужа, был в центре её мыслей.
Она набрала номер Кати.
— Ну что? — подруга ответила сразу, её голос был полон тревоги. — Поговорила с ним?
— Да, — Елена сжала чашку с чаем так, что пальцы побелели. — Это для Миши. Он болел, Кать. Рак.
На том конце провода повисла тишина.
— Господи, Лен… — наконец выдохнула Катя. — И ты не знала?
— Не знала, — Елена горько усмехнулась. — Олег решил, что мне лучше жить в неведении.
— Вот же… — Катя осеклась. — И что теперь?
— Не знаю, — честно призналась Елена. — Я злюсь. Очень злюсь. Но… это же ребёнок, Кать. Его ребёнок.
— Да, но это не отменяет того, что он тебя обманул, — Катя была непреклонна. — Ты имеешь право злиться. Это ваш дом!
Елена кивнула, хотя подруга не могла её видеть.
— Я знаю. Но я не могу просто взять и сказать: «Нет, пусть Светлана разбирается сама». Миша не виноват.
— А ты виновата? — Катя фыркнула. — Лен, ты не обязана спасать всех.
— Но я люблю Олега, — тихо сказала Елена. — И он любит Мишу. Если я скажу «нет», это сломает его.
— Тогда тебе нужно решить, что для тебя важнее — твой гнев или ваша семья.
Дома было тихо. Олег ушёл на работу, Дима — в школе. Елена сидела в гостиной, глядя на семейные фотографии на полке. На одной из них — они втроём на море, два года назад. Дима хохочет, Олег держит его на плечах, а она сама улыбается в камеру, щурясь от солнца. Тогда всё было проще.
Она взяла телефон и набрала номер Светланы. Елена никогда раньше не звонила ей напрямую — всегда через Олега. Но сейчас ей нужно было услышать правду. Не от мужа, а от той, кто всё это начал.
— Алло? — голос Светланы был усталым, но насторожённым.
— Это Елена, — сказала она, стараясь звучать спокойно. — Нам нужно поговорить.
— О дарственной? — Светлана сразу поняла. — Олег сказал, что ты знаешь.
— Да, — Елена сжала телефон. — Но я хочу услышать твою версию.
Светлана помолчала, а потом заговорила — медленно, словно подбирая каждое слово.
— Миша заболел два года назад. Лейкемия. Мы боролись, как могли. Я продала всё, что у меня было, но этого не хватило. Взяла кредиты. Много кредитов. Теперь они требуют вернуть деньги, а у меня… ничего нет. Только квартира.
— Почему ты не сказала Олегу сразу? — Елена не могла скрыть раздражения.
— Потому что это моя ошибка, — отрезала Светлана. — Я не хотела его грузить. Он и так платил алименты, помогал, когда мог. Но потом он узнал. И… решил оформить дарственную.
— Без моего ведома, — Елена не сдержалась. — Это наш дом, Светлана. Наш.
— Я знаю, — голос Светланы дрогнул. — И я не просила его об этом. Это была его идея. Он сказал, что не может оставить Мишу без крыши над головой.
