Дача встретила её тишиной. Солнце пробивалось сквозь кроны сосен, отбрасывая пятна света на деревянные стены. Катя прошлась по участку, трогая шершавые доски забора, который они с Димой красили в прошлом месяце. Здесь всё было их — каждая мелочь, каждый уголок. Она вспомнила, как они смеялись, когда Дима уронил банку с краской, и как потом отмывали друг друга под шлангом, хохоча до слёз.
Но теперь эти воспоминания омрачала мысль о чужих людях, которые будут топтаться по их газону, сидеть на их террасе, трогать их вещи. Катя присела на качели, которые Дима смастерил из старых досок. Качели поскрипывали, и этот звук почему-то казался единственным, что её сейчас понимал.
Телефон завибрировал. Сообщение от Димы: «Мам звонила. Хочет на дачу с тётей Ниной. Я сказал, что мы подумаем. Не злись, ладно?»
Катя стиснула зубы. Подумаем? Это что, теперь его мама тоже в деле? Она набрала ответ: «Дим, я не хочу туда никого пускать. Это наш дом. Поговори с ними. Пожалуйста».
Ответ пришёл через минуту: «Я попробую. Но ты же знаешь маму…»
Катя швырнула телефон на траву. Знает она его маму! Светлана Ивановна всегда считала, что её сын — центр вселенной, а Катя — лишь приложение к нему. Когда они с Димой только поженились, свекровь не раз намекала, что Катя «не дотягивает» — то борщ у неё жидкий, то квартира не убрана. А теперь ещё и дача.
К вечеру Дима приехал на дачу. Его старенькая «Лада» затормозила у ворот, и Катя услышала, как хлопнула дверца. Он вышел, держа в руках пакет с продуктами, и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Кати всегда теплело на душе. Но сегодня она не поддалась.
— Привёз тебе пирожков, — сказал он, поднимаясь на террасу. — Мамины. С капустой, как ты любишь.
— Спасибо, — Катя взяла пакет, но не открыла. — Ты с ней говорил?
Дима вздохнул и сел на стул напротив.
— Пытался. Она… ну, ты знаешь, какая она. Сказала, что раз дача теперь наша, то это как бы и семейное. Что она тоже имеет право там бывать.
— Право? — Катя вскочила, едва не опрокинув кружку. — Какое право, Дим? Это моя бабушкина дача! Я её получила, я её ремонтировала, я туда душу вложила! А твоя мама даже не спросила, хотим ли мы гостей!
— Кать, не кричи, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Я понимаю. Правда. Но она же не чужая. И тётя Нина тоже. Они просто хотят…
— Хотят бесплатно отдохнуть! — перебила Катя. — И плевать им, что это наш труд. Что мы с тобой ночей не спали, чтобы всё это сделать. Они видят готовый дом и думают, что могут просто взять ключи и приехать, как в санаторий!
Дима молчал, глядя на реку. Его пальцы нервно теребили край пакета с пирожками.
— Я не знаю, как их остановить, — наконец сказал он тихо. — Они же семья.
— А я кто? — Катя почувствовала, как голос срывается. — Я не семья? Это не мой дом?
— Конечно, твой, — он посмотрел на неё, и в его глазах было столько вины, что Катя почти пожалела о своём тоне. — Кать, я не хочу ссориться. Давай просто… придумаем, как это уладить.
