— Уладить? — она горько усмехнулась. — Дим, если ты сейчас не скажешь им «нет», они будут приезжать каждые выходные. А я этого не хочу. Я хочу, чтобы это было наше место. Только наше.
Он кивнул, но в его взгляде была неуверенность. Катя знала, что он боится конфликтов с роднёй. Боится обидеть маму, тётю, брата. Но она тоже боялась — боялась потерять то, что они с таким трудом создали.
Через неделю напряжение достигло пика. Тётя Нина позвонила снова, на этот раз с конкретным планом: они с семьёй приедут в субботу, «чтобы открыть сезон шашлыков». Светлана Ивановна поддержала идею, добавив, что «возьмёт с собой племянников». Катя слушала, как Дима мямлит в трубку что-то про «неудобный момент», и внутри у неё всё кипело.
Она ушла на кухню, чтобы не сорваться. Там, среди кастрюль и запаха вчерашнего ужина, Катя вдруг вспомнила бабушку. Как та сидела на этой самой даче, на старом крыльце, и рассказывала ей, маленькой, про звёзды. «Это твой дом, Катюша, — говорила она. — Храни его. Он будет твоим убежищем».
Катя сжала кулаки. Это её убежище. И она не отдаст его никому.
Когда Дима закончил разговор, она вернулась в гостиную.
— Что сказал? — спросила она, стараясь звучать спокойно.
— Они всё равно хотят приехать, — он пожал плечами, будто это было неизбежно. — Я сказал, что мы заняты, но… ты же знаешь, как они.
— Знаю, — Катя посмотрела ему в глаза. — А ты знаешь, что я не пущу их на дачу.
— Кать, ты серьёзно? Это же…
— Серьёзно, — перебила она. — Если ты не можешь сказать им «нет», я скажу. И поверь, я найду способ.
Она развернулась и вышла из комнаты, оставив Диму в тишине. Внутри у неё всё дрожало — от злости, от страха, от решимости. Она не знала, как далеко зайдёт этот конфликт. Не знала, поддержит ли её Дима или снова поддастся родне. Но одно она знала точно: она не сдастся.
А что будет дальше? Сможет ли она отстоять свой дом? И что это будет стоить их с Димой браку?
— Я не позволю твоей родне превратить нашу дачу в проходной двор! — Катя стукнула кулаком по столу, и чашка с чаем опасно звякнула
— Кать, успокойся, — Дима поднял руки, словно защищаясь от её слов. — Я же сказал, что поговорю с ними. Не надо так кипятиться.
Катя посмотрела на мужа, сидящего напротив за кухонным столом их московской квартиры. Его лицо, обычно такое открытое и доброе, сейчас было напряжённым, а глаза избегали её взгляда. Она чувствовала, как внутри нарастает буря — смесь обиды, усталости и решимости. Две недели прошло с того дня, как тётя Нина потребовала ключи от дачи, а ситуация только накалялась. Родственники мужа не отступали, и Катя понимала: если она сейчас не поставит точку, их мечта о тихом убежище рухнет под напором чужих шашлыков и пикников.
— Поговоришь? — она скрестила руки, стараясь держать голос ровным. — Дим, ты уже три раза обещал поговорить. И что? Тётя Нина звонит каждый день, твоя мама уже список гостей составила, а Слава вчера написал, что «заедет на рыбалку». Это не разговоры, это капитуляция!
Дима вздохнул, потирая виски.
