— Дима, — она повернулась к мужу, стараясь говорить спокойно, — ты обещал, что это будет наше место. Только наше.
В комнате повисла тишина. Дети тёти Нины, Маша и Ваня, оторвались от телефонов и уставились на взрослых. Слава, двоюродный брат, хмыкнул и пробормотал:
— Катя, не драматизируй, — тётя Нина махнула рукой. — Никто вашу дачу не отберёт. Просто отдохнём пару дней, что такого? Вы же не каждый выходной там?
— Дело не в этом, — Катя сжала кулаки, чувствуя, как голос дрожит от обиды. — Это наш дом. Мы его своими руками строили. А вы даже не спросили, удобно ли нам.
— Удобно? — тётя Нина приподняла бровь. — Девочка моя, это семейное имущество. Дима же не чужой, правда? А семья делится.
Катя посмотрела на Диму. Он стоял, опустив глаза, и теребил край футболки. Почему он молчит? Почему не скажет, что это их с Катей труд, их мечта?
Вечер тянулся мучительно долго. Родственники ушли, оставив после себя крошки на столе и пустые обещания «заехать ещё». Катя молча мыла посуду, а Дима сидел на кухне, глядя в телефон. Напряжение между ними было таким густым, что казалось, его можно резать ножом.
— Ты собираешься что-то сказать? — наконец не выдержала Катя, швырнув губку в раковину.
Дима поднял взгляд, его лицо было усталым.
— Кать, я не знал, что они так насядут. Честно. Я просто упомянул дачу пару раз, и всё закрутилось.
— Упомянул? — она скрестила руки на груди. — Ты рассказал им про камин, про баню, про речку. А мне не сказал, что они уже планы строят!
— Да не строил я ничего! — Дима повысил голос, но тут же осёкся, заметив, как Катя вздрогнула. — Прости. Я просто… не думал, что это так тебя заденет.
— Заденет? — Катя почувствовала, как слёзы жгут глаза. — Дим, это не просто дача. Это место, где я бабушку вспоминала, пока стены красила. Где мы с тобой до ночи спорили, какой цвет штор выбрать. Это наш дом. А твоя родня ведёт себя так, будто имеет на него право!
Дима вздохнул и потёр виски.
— Они не со зла, Кать. Просто привыкли, что в семье всё общее.
— А я не привыкла, — отрезала она. — И не хочу, чтобы наш дом стал общим.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, будто пытался найти слова.
— Я поговорю с ними, — наконец сказал он. — Обещаю.
Катя кивнула, но внутри всё сжималось от сомнений. Дима всегда был мягким, особенно с роднёй. Его мама, Светлана Ивановна, могла уговорить его на что угодно — от покупки ненужной техники до поездок на другой конец города, чтобы помочь с её огородом. Сможет ли он сказать «нет» своей тёте, которая уже мысленно жарит шашлыки на их даче?
На следующий день Катя поехала на дачу одна. Ей нужно было проветрить голову, вдохнуть запах сосен, посидеть на террасе с кружкой чая. Дорога петляла через лес, и с каждым километром напряжение отпускало. Она включила радио — старенький приёмник в машине хрипел, но песня про лето звучала так, будто обещала всё наладить.
