Анна тихонько открыла дверь спальни, стараясь не разбудить Михаила. Он крепко спал, утомленный рабочей неделей. На цыпочках она подошла к комоду и осторожно выдвинула ящик с нижним бельем. Несколько дней назад она обнаружила, что из ее коллекции бесследно исчез еще один комплект кружевного белья. Третий за месяц, между прочим! Не какой-нибудь там обычно-повседневный, хлопковый, а дорогой комплект, который она купила специально к годовщине их знакомства с Михаилом. Его, в отличие от предыдущих двух, она надеть ни разу не успела. — Ну не могла же я его потерять, — думала она, перебирая в памяти все возможные варианты. Выкинуть? Нет, это исключено. Положить куда-то в другое место? Тоже маловероятно, она всегда хранила свое белье в этом ящике. Подозрения, которые закрадывались в ее голову, Аню пугали. Сначала она пыталась от них отмахнуться, но чем больше пропадало вещей, тем сложнее было игнорировать навязчивую мысль. Кому понадобилось ее белье? Мужу? На кой Мишке женские трусы?! Да быть такого не может! Он, конечно, человек современный, прогрессивный, совсем не ханжа. Но чтобы воровать женское белье… Это уже перебор. Оставалась только одна кандидатура — Ольга Алексеевна. Свекровь, которая приходила к ним чуть ли не каждый день. У которой был свободный доступ ко всем комнатам в квартире. У которой, судя по всему, были свои собственные представления о том, как должна выглядеть и вести себя жена ее любимого сыночка. Анна достала из ящика остатки своей некогда внушительной коллекции. Кружева, шелк, атлас — все это когда-то вызывало у нее приятные ощущения, напоминало о романтических вечерах с мужем. Теперь же, глядя на эти вещи, она чувствовала только раздражение и брезгливость. — Ну, погоди, Ольга Алексеевна, — прошептала она, сжимая в руке шелковый пеньюар, — я тебя выведу на чистую воду. Решение пришло внезапно. Она вспомнила о маленькой камере, которую Михаил когда-то купил для съемок своих видеоблогов. Он уже давно забросил это увлечение, и камера пылилась где-то в шкафу. И сейчас она могла пригодиться. В тот же день Анна достала камеру, проверила заряд и установила ее в своей спальне, так, чтобы в объектив попадал комод с нижним бельем. Камеру она замаскировала под мягкую игрушку — запихала его в живот большого плюшевого медведя, которого Михаил подарил ей на первом свидании. — Мишка-шпион, — усмехнулась она, поглаживая мягкую шерсть медведя, — посмотрим, кто у нас тут воришка. Весь день Анна провела в напряжении, ожидая визита Ольги Алексеевны. Но свекровь почему-то не приходила. — Может, почувствовала что-то, — думала Анна, с тревогой поглядывая на плюшевого медведя, — вот зараза! Вечером, когда Михаил вернулся с работы, она старалась вести себя как обычно, чтобы не вызвать у него подозрений. — Как дела, любимый? — спросила она, целуя его в щеку. — Все хорошо, — ответил Михаил, устало садясь на диван, — мама сегодня звонила, спрашивала, как мы живем. — И что ты ей сказал? — поинтересовалась Анна, стараясь не выдать своего волнения. — Сказал, что все отлично. А что я должен был сказать? Анна пожала плечами. — Да ничего. Просто интересно. Ночь прошла беспокойно. Анна долго не могла заснуть, ворочаясь и прислушиваясь к каждому шороху. Ей казалось, что вот-вот откроется дверь и в комнату войдет Ольга Алексеевна, чтобы стащить очередную вещичку. Ровно восемь дней дражайшая свекровь в квартиру носа не показывала. Аня несколько суток прожила как в раю: никто к ней не цеплялся, никто ее не задевал. Почти сутки Аня отсутствовала дома — уезжала к бабушке. Вернувшись, Анна первым делом бросилась к камере. Вынула флеш-карту, подключила ее к компьютеру и стала просматривать запись. На экране сначала ничего не происходило: муж проснулся, впопыхах собрался на работу. Несколько часов записи пришлось промотать. Во второй половине дня на записи появилась Ольга Алексеевна. Она вошла в комнату, огляделась по сторонам и подошла к комоду. Анна затаила дыхание, наблюдая за тем, как свекровь открывает ящик с нижним бельем и начинает перебирать вещи. Ольга Алексеевна достала из ящика кружевной бюстгальтер и приложила его к себе. Потом посмотрела в зеркало, оценивая свой внешний вид. Анна не верила своим глазам. Она всегда считала Ольгу Алексеевну немного старомодной и консервативной. Но, оказывается, у свекрови тоже были свои слабости. Отвратительные, по мнению Ани. Вдруг Ольга Алексеевна заметила плюшевого медведя. Она подошла к нему и взяла его в руки. Анна замерла от страха. Неужели свекровь догадается, что в медведе спрятана камера? Ольга Алексеевна внимательно осмотрела игрушку. Потом улыбнулась и положила медведя обратно на комод. — Хороший мишка, — протянула она, — наверное, Мишенька подарил. За что только, не понятно… Единственный плюс — фигура у нас примерно одинаковая. А на счет всего остального… Дура дурой! И за что сыночек ее выбрал? Из спальни свекровь вышла с чужим бюстгальтером. Аня обалдела: это же просто ужас! Неужели она совсем не имеет совести? Ну неужели она элементарной брезгливости не испытывает? Ну как можно носить ношеное белье?! Что теперь делать с этой информацией? Мужу сказать? Аня, немного подумав, решила посоветоваться со своей подругой. Ирка была человеком бойким, свою свекровь она давно уже поставила на место — сама об этом рассказывала. — Ну и ну, — воскликнула Ира, выслушав рассказ Ани, — да твоя свекровь — просто клептоманка какая-то! — Да не клептоманка она, — возразила Анна, — она бессовестная просто! У меня слов нет, Ир. — Это мягко сказано! Слушай, а ты уверена, что она только белье ворует? Может, она еще что-нибудь у вас берет? Еда не пропадала? Деньги? Другая одежда? — Я не знаю, — призналась Аня, — надо бы проверить, кстати… — Вот и правильно. А насчет Ольги Алексеевны… Я думаю, тебе стоит поговорить с мужем. Он должен знать, что происходит. — Я боюсь, — протянула Аня, — Ир, как такое ему сообщить? Что он о матери своей думать будет? Они поскандалят, а я виноватая останусь! — Ну, это его проблемы, — заявила Ира, — ты почему должна страдать из-за его мамочки! Нормальный мужик что сделает? Даст родительнице по рогам за то, что она в чужих шкафах шарится! Если он тебя любит, он тебя поймет. Полдня Аня провела в раздумьях. И все-таки решилась…
