— Мамины кредиты! — гордо объявил Павел. — Я их все закрыл. Представляешь, у неё их было на 240 тысяч! Какие-то микрозаймы, потребительские… Она почти всю пенсию отдавала. А теперь — всё, чисто! Я специально ничего тебе не говорил, хотел порадовать.
Мои пальцы онемели. В голове зашумело.
— Паша, — начала я, стараясь говорить спокойно, — ты взял МОИ деньги. Без спроса.
— Да ладно тебе, — его голос стал снисходительным, будто объяснял ребёнку элементарные вещи. — Это же для мамы! И потом, это же твоя старая карта. Ты всегда говорила, что там лежат «на чёрный день». Вот он и настал, этот день, для мамы.
— Старая карта? — я задохнулась от возмущения. — Паша, там мои сбережения! На ремонт!
— Ой, да сделаешь ты свой ремонт, — отмахнулся он. — У тебя работа хорошая. А мама, между прочим, плакала от счастья. Сказала, что у неё лучшие дети на свете.
Я закрыла глаза. Внутри поднималась волна такой ярости, какой я давно не испытывала.
— Ты понимаешь, что совершил преступление? — тихо спросила я.
— Что?! — искренне удивился Павел. — Какое преступление? Ириш, ты чего? Это же семья! Мы одна кровь. У нас всегда было «всё общее». Помнишь, как в детстве?
— В детстве тебе было десять, а мне пятнадцать, — процедила я. — Сейчас тебе тридцать пять. И ты украл у меня деньги.
— Не украл, а взял, — уверенно поправил меня брат. — Это разные вещи. И не себе, а маме! Я, между прочим, целый день убил, чтобы всё организовать. Бегал по этим банкам, заполнял бумажки…
Меня затрясло. Он ещё и гордится собой! Считает себя героем, решившим проблему. Моими деньгами!
— Паша, — сказала я, чувствуя, как закипают слёзы, — верни деньги. Сегодня же.
— Что? — он рассмеялся нервно. — Ты шутишь? Их уже нет. Они ушли на погашение кредитов. Всё, вопрос закрыт!
— Тогда я еду к маме, — сказала я и повесила трубку, не дожидаясь ответа.
Я смотрела в окно и не могла поверить. Родной брат. Беззаботно забрал почти все мои сбережения и считает себя героем. А ведь я только вчера думала о том, что нужно наконец вызвать замерщика для окон…
Дорога до маминой квартиры заняла почти час. Я неслась по осенним улицам, не замечая луж и прохожих. В голове крутились обрывки разговора с Павлом, перемешиваясь с воспоминаниями детства. Вот мы делим последнюю конфету… вот я отдаю ему свои карманные деньги на новую игрушку… вот занимаю ему на первый взнос за машину, которую он так и не выплатил полностью…
Всегда так было. Я — старшая, надёжная. Он — младший, «особенный».
Подъезд встретил знакомым запахом жареной картошки и кошек. Я поднялась на четвёртый этаж пешком, хотя лифт работал. Нужно было куда-то деть эту бурлящую энергию.
Позвонила. Раз, другой. За дверью послышалась возня, потом мамин голос:
Щёлкнул замок, и на пороге появилась она — маленькая, в старом халате, с тревожными глазами. Сразу всё поняла — я никогда не приезжала без предупреждения.
— Ирочка? Что-то случилось?
