Он передал судье папку. Та начала изучать бумаги, хмуря брови.
— В соответствии с Семейным кодексом, имущество, полученное по безвозмездной сделке, является личной собственностью и разделу не подлежит.
— Истец, вам известно было о существовании этой дарственной? — спросила судья.
— Да, но… я всегда считал эту квартиру нашей общей. Мы вместе делали ремонт, покупали мебель…
— Ремонт был сделан через три года после развода, — не выдержала я. — На мои деньги!
— Объявляется перерыв в судебном заседании.
В коридоре я прислонилась к стене — ноги едва держали.
— Мам, всё идёт хорошо, — Лена обняла меня за плечи.
Через двадцать минут мы вернулись в зал.
— Суд, рассмотрев материалы дела, пришёл к следующему решению… В удовлетворении исковых требований гражданина Кравцова Виктора Андреевича отказать полностью.
Виктор вскочил с места:
— Это несправедливо! Я буду обжаловать!
Он круто развернулся и пошёл к выходу, но на полпути остановился:
— Ты всё подстроила. Всегда была хитрой.
Я почувствовала удивительное спокойствие:
— Нет, Витя. Просто я перестала бояться.
Он фыркнул и вышел, хлопнув дверью.
А я стояла посреди зала и не могла поверить — неужели всё? За окном светило майское солнце. Впереди была целая жизнь. Без страха. Без оглядки на прошлое.
Я открыла дверь квартиры и замерла на пороге. Странное ощущение: вроде те же стены, тот же коридор с потёртыми обоями (надо бы сменить, давно собиралась), но что-то неуловимо изменилось. Будто воздух стал чище.
— Ты как? — Лена тронула меня за плечо.
— Хорошо, — я улыбнулась. — Очень хорошо.
Я прошла в комнату, распахнула окно. Майский ветер ворвался в квартиру, всколыхнул занавески.
— Надо прибраться здесь, — сказала я, осматриваясь. — Знаешь, давно хотела разобрать эти шкафы.
— Мам, ты уверена? Может, отдохнешь сначала?
Но меня уже было не остановить. Я выдвинула ящик старого комода, где хранились фотоальбомы, и решительно начала перебирать их.
— Вот, смотри, — я протянула дочери пожелтевшую фотографию. — Это мы с твоим отцом, когда только поженились. Какие молодые…
На снимке — двое счастливых людей на фоне морского пляжа. Он обнимает меня за плечи, мы смеёмся.
— Красивая пара была, — вздохнула Лена.
— Да… когда-то, — я отложила фотографию.
Мы работали до позднего вечера. Наполнили три больших пакета вещами для благотворительного фонда, ещё два — на выброс. Разобрали антресоли, где годами хранился хлам: старые сумки, сломанный фен, коробки с бумагами.
В дальнем углу шкафа я нашла галстук Виктора — тёмно-синий, в мелкую крапинку. Когда-то я подарила его на годовщину. Странно, что он не забрал.
— Выбрасывать? — спросила Лена.
Я задумалась, разглаживая шёлковую ткань. Потом решительно бросила галстук в пакет:
К полуночи мы навели порядок только в гостиной, но и это преобразило квартиру. Я убрала с тумбочки старую настольную лампу, которую никогда не любила — подарок свекрови. Поставила вместо неё хрустальную вазу со свежими тюльпанами. Передвинули диван к окну — всегда хотела, но почему-то не решалась.
