Я видела, как в глазах дочери застыли слезы, хотя она старалась казаться сильной.
— Помнишь, как ты ночами шила, чтобы нам на еду хватало? Как полы мыла в офисах, пока он с этой своей… — она осеклась. — А потом поднялась, на ноги встала. Без него. И он теперь явился делить?
Её возмущение было таким искренним, что я невольно улыбнулась. Моя девочка… Когда только выросла?
— А, главное, — Лена даже рассмеялась, — он же не знает про дарственную!
Я вздрогнула. И точно. Дарственная!.. Бабушкина квартира, которую я получила незадолго до развода. Как я могла забыть?
— Лен, но ведь мы жили в ней, когда были женаты…
— И что? — она уже листала записную книжку в телефоне. — Бабушка подарила её тебе официально, тут не о чем спорить. А ремонт ты делала уже после развода, на свои деньги.
Лена яростно печатала сообщение.
— Пишу Сане, он юрист. Завтра же встретимся с ним.
Моё сердце наполнилось теплом. Нет, я не одна. У меня есть дочь — мой самый главный человек на свете. Дочь, ради которой стоит бороться.
— А что с тем парнем? — я решила сменить тему. — Ну, с которым ты встречалась…
— Мам! — она закатила глаза. — Сейчас не до этого! Нам адвоката нужно найти.
Мы просидели на кухне до глубокой ночи. Лена составляла план действий, а я смотрела на неё и думала — когда моя маленькая девочка стала такой сильной женщиной?
Офис Александра Петровича находился в старом купеческом доме на Садовой. Я нервничала, комкая в руках папку с документами. Лена что-то возбуждённо рассказывала, но я почти не слушала — внутри всё сжималось от тревоги.
— Марина Сергеевна, проходите, — адвокат встретил нас в дверях кабинета.
Полноватый мужчина лет пятидесяти с умными глазами и внимательным взглядом. Почему-то сразу возникло ощущение надёжности.
— Александр Петрович, спасибо, что приняли так быстро, — я протянула ему папку. — Здесь все документы, которые смогла найти.
Он жестом пригласил нас сесть и погрузился в изучение бумаг. А я всё не могла унять дрожь в руках. Столько лет прошло, а страх перед Виктором никуда не делся. Стоило вспомнить его холодный взгляд, этот снисходительный тон — и внутри всё сжималось.
— Так, так, — адвокат водил пальцем по строчкам документов. — Дарственная от бабушки… Чистая. Дата регистрации — за полгода до подачи заявления о разводе.
Он поднял на меня взгляд:
— Конечно знал, — я пожала плечами. — Он сам меня отговаривал оформлять на себя — хотел, чтобы я бабушку уговорила на него записать. Говорил: «Зачем тебе головная боль? Я юридически подкован, я разберусь».
— А потом он об этом не упоминал? При разводе?
— Нет… — я задумалась. — Мы как-то быстро всё поделили. Он забрал машину, дачу, какие-то сбережения. Квартиру даже не обсуждали. Я думала, ему неудобно было — всё-таки бабушкина…
Александр Петрович еще раз просмотрел документы, что-то записал, потом откинулся в кресле.
