— Ага. Но она квартиру мне оставила. Не Вадику, не вам, не внукам, а мне. А она знала, с кем имеет дело. Знала, что рано или поздно вы ко мне приплывёте с детским конструктором и мольбой «пропиши родню». Ага, сейчас. Пропиши, а потом выгони их по суду — ага. Особенно если кто-то из них вырастет и откажется добровольно выписываться. А я потом всю жизнь буду в суды бегать. Нет уж.
— Ты себя слышишь? — Лариса Павловна вскочила. — Ты себя-то слышишь? Эгоизм! Черствость! Ты в школе детям про Пушкина рассказываешь, про добро, про любовь, а сама — сухарь бездушный. Мы, между прочим, твоя семья!
— Я свою семью вижу по утрам в зеркале, — спокойно сказала Анна, — и то не всегда.
Лариса Павловна схватилась за сердце. Или сделала вид, что схватилась. Эта сцена разыгрывалась регулярно, начиная с 2010-го.
— Вадим об этом знает? — прошипела она.
— Знает. Но Вадим как всегда: «я подумаю», «я не вмешиваюсь», «давай ты реши». Он и на работе так же, вы в курсе? Потому и не продвигается, потому и денег вечно не хватает.
Свекровь метнулась к двери:
— Ну и живите тут одна, со своими книжками. Зато по завещанию! Молодец бабушка, вырастила наследницу с ледяным сердцем.
Анна закрыла за ней дверь и постояла в тишине. Из чайника шипел пар.
Вадим пришёл поздно, как всегда в четверг. Он вбежал на кухню, сбросив куртку.
— Мам заходила? — виновато спросил он, не глядя.
— Заходила, — спокойно ответила Анна. — Колбасу принесла. Чтобы быстрее сказанное переварилось.
— Анна, ну ты же понимаешь, это временно! Ну пропиши хотя бы младших, потом выпишем. Детям-то ведь ничего не надо… Только регистрация. Чтобы в сад попасть.
— Чтобы в сад попасть, нужен адрес. А не моя квартира. Я не благотворительный фонд.
— Да ёлки, Анна! — Вадим всплеснул руками. — Ты такая иногда…
— Что? Слишком самостоятельная? Неподвластная? Без сантиментов? Я просто знаю, как потом эти «временно» превращаются в «почему мы должны уезжать, мы тут родились».
— Ты реально думаешь, что я бы тебя так подставил?
— Нет. Я думаю, что ты бы просто ничего не сделал. Сказал бы «а что я мог», когда будет поздно.
Он сел и замолчал. Пять минут тишины. Только часы тикали, как гильотина.
— Ладно, — выдохнул он. — Я поговорю с мамой.
— Не надо. Разговор окончен. Только вот что, Вадим… Если ты ещё раз встанешь между мной и моей собственностью, ты окажешься без жены.
Он взглянул на неё. Долго. Будто видел впервые.
— Понял, — только и сказал он. — Но ты знаешь, Анна… ты с каждым годом становишься всё более… непробиваемая.
— Это потому, что я однажды уже поверила в любовь и добрых родственников, — усмехнулась она, — и мне хватило.
На следующий день Лариса Павловна выслала Анне сообщение:
«Ты сломала Вадиму жизнь. Он не может быть между двух огней. Думаю, тебе стоит подумать о своём месте в этой семье, если ты ещё считаешь нас своей семьёй.»
Анна перечитала это трижды, потом удалила. Включила ноутбук. В поисковике набрала:
«Как изменить форму собственности квартиры. Передача по дарственной. С защитой от притязаний»
