Вадим собирался на работу медленно. Нервно поправлял галстук, словно он душил его. На столе остался холодный кофе, Анна уже не предлагала подогреть. Они с утра не сказали друг другу ни слова — только глухое сопение, скрип половиц и звук умывальника.
— Я вечером задержусь, — наконец произнёс он, глядя куда-то мимо.
— Работай, — сухо ответила Анна, не отрываясь от планшета.
Он стоял ещё минуту. Хотел что-то сказать — и не решился. Хлопнула дверь.
Анна ещё немного посидела в тишине, а потом вздохнула и набрала номер нотариуса, которого ей порекомендовала бывшая коллега.
— Алло? Это Наталья Борисовна? Здравствуйте. Мне нужно оформить дарственную. На квартиру. Да, я собственник. Нет, не на родственника. На подругу. Да, это осознанно. Да, встреча завтра подойдёт. Спасибо.
Она положила трубку и посмотрела на свою квартиру. На обои, которые клеила с бабушкой, на старенький сервантик с советскими чайными чашками. Всё это было её — но на сколько ещё?
Она выбрала подругу. Единственного человека, который знал её с девятого класса, через разводы, больницы, похороны, вечеринки и командировки. Лена. Юрист, разведённая, без детей. Они давно друг друга страховали: «Если со мной что, ты знаешь, где документы». Теперь Анна решила: лучше пусть квартира будет на Лене, чем превратится в общежитие добрых родственников с претензиями.
Вечером Лена приехала с пакетом пельменей и бутылкой «Мартовской настойки».
— Слушай, ты точно хочешь это делать? — Лена развалилась на диване, закинув ноги. — Я могу подписать, но ты же знаешь — это серьёзно.
— Серьёзнее — жить с ощущением, что завтра в твою квартиру кто-то принесёт штамп о прописке.
— Ты уверена, что не перегибаешь? Вадим-то нормальный мужик. Вроде.
— «Вроде» — ключевое слово. Он мягкий, Лена. А я — уже не. Я больше не хочу, чтобы моей добротой вытирали ноги.
— Ой, пошла ты. Ты и раньше не была мягкой. Просто тогда ты ещё верила, что люди могут меняться.
— Ага, и что у любви есть гарантия.
Они выпили, поели пельменей, хихикали над сериалом. Потом Лена ушла, а Анна осталась с документами. Она положила паспорт, выписку из Росреестра и ручку в папку.
На следующее утро, в субботу, когда Лариса Павловна была уверена, что они поедут к ней на блины, Анна поехала к нотариусу. Всё было подписано за сорок минут.
— Передаёте по доброй воле? — уточнила Наталья Борисовна.
— По очень доброй, — улыбнулась Анна. — По той самой, которую во мне сочли недостаточной.
Вадим узнал всё в воскресенье вечером. Он зашёл в прихожую, стянул куртку и увидел Ленины сапоги у порога.
— Гости? — недовольно спросил он.
— Подруга. Ты ж её любишь. Она теперь моя официальная страховка. Ну, в смысле — владелец квартиры. Я передала ей по дарственной. Обратной силы не имеет. А жить я здесь могу, сколько пожелаю. И никто мне больше не угрожает детским кашлем и чужими паспортами.
— Ты… — он замер. — Ты оформила это за моей спиной?
