— ХВАТИТ! — крикнула Катя. — Выбор дала. Вы уходите или я!
— Кать, давай успокоимся… Компромисс найдём…
— Какой компромисс?! Три недели вместо одной! Забрали деньги! Жизнь перевернули! Где тут компромисс?!
— Нет, Серёж. На двух стульях не усидишь. Либо НАША семья — твоя и моя, либо маменькин сынок остаёшься!
— Как ты смеешь! — взвизгнула Анна Петровна.
— Смею! Устала молчать!
Катя повернулась к Сергею:
— До завтра думай. Либо они уходят, либо развод!
И вышла. За спиной — возмущённые вопли и тихий голос Сергея, пытающегося успокоить.
Ночь без сна. Сергей не пришёл — остался с родителями. Утром Катя собрала их вещи, выставила за дверь. Вызвала слесаря, сменила замки.
К обеду вернулся Сергей. Долго звонил.
— Что происходит? — спросил, увидев новый замок. — Где все?
— Обещание выполнила. Вещи собрала, за дверь выставила.
— Ты что?! Кать, зачем?! Теперь скажут — мы хамы!
Катя горько усмехнулась:
— Вот что волнует? Что люди скажут? А не то, что родня месяц на шее сидела, деньги забрала, жизнь в ад превратила?
— Преувеличиваешь… — Сергей прошёл в квартиру. — Где они?
— Понятия не имею. К друзьям небось, которых в НАШУ квартиру таскали.
— Мам? Да, дома. Нет, не знал. Сейчас приеду.
— В гостинице они. Поеду.
— Езжай. Только учти — уйдёшь сейчас, не возвращайся.
— Ультиматумы ставишь?! Это МОЯ семья!
— Вот именно! Для тебя семья — ОНИ, а не мы!
— Могу и тебя, и их любить!
— Можешь. Но выбрать должен, чьи интересы важнее. Уйдёшь — выбор сделаешь.
— Кать, нельзя так… Им поддержка нужна…
— А мне — нет? После всего?
— Ты сильная, справишься… — улыбнулся он. — Я ненадолго, успокою их и вернусь. Всё обсудим.
— Нет, Серёж. Уйдёшь — не возвращайся. Не шучу.
— Не можешь запретить с родителями видеться!
— Не запрещаю. Просто говорю — твой выбор определит наше будущее.
Сергей долго смотрел. Потом вздохнул:
— В невозможное положение ставишь…
— Нет. Прошу повзрослеть наконец и выбрать.
Сергей молча взял куртку и вышел. Катя закрыла дверь, прислонилась спиной. Внутри — пустота.
Неделя прошла. Сергей не вернулся — снял номер в той же гостинице. Звонил, просил «не горячиться», «найти компромисс».
— Может, только в гости будут приходить? Или рядом снимут?
Катя слушала с усталым вздохом. Семь лет научили — компромиссы с его роднёй всегда односторонние.
В пятницу — звонок. Катя глянула в глазок — Сергей с сумкой.
Молча впустила. После недели без родни — тишина и покой.
— Я подумал… — начал Сергей, не снимая куртку. — Ты права. Приоритеты расставить надо.
Катя скрестила руки, ждала.
— С родителями поговорил. Объяснил — жить с нами нельзя. Обиделись, конечно…
— Неужели? — не сдержала сарказм.
— Да, мама расстроилась. Но я настоял. Сняли квартиру на другом конце.
— Домой хочу… Скучал, Кать.
Катя смотрела, пытаясь понять чувства. Облегчения не было — только усталость и горечь.
— Не могут вернуть… Сложно у них.
— И это нормально считаешь?
— Ну… когда-нибудь вернут.
