Павел поднял голову, в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Воспоминания.
— Помню. Ты ещё салат оливье приготовила прямо на стройке.
— И мы ели его из банок из-под краски, — Марина невольно улыбнулась. — Это был лучший Новый год в моей жизни.
Они смотрели друг на друга, и на мгновение показалось, что всё можно исправить. Что это просто недоразумение, которое сейчас разрешится. Но мгновение прошло.
— Так почему ты готов всё это отдать? — голос Марины дрогнул.
— Я не отдаю. Марин, пойми, мама — она одна. У неё кроме меня никого. А у нас вся жизнь впереди. Мы ещё купим квартиру, дом, что захотим.
— На что купим, Павел? Мы пять лет копили на первоначальный взнос. Пять лет экономили на всём.
— Заработаем. Я сейчас хорошо получаю, ты тоже. Справимся.
Марина встала, подошла к окну. На улице начинало темнеть. В окнах соседних домов зажигался свет. Обычный вечер в спальном районе. Только для неё этот вечер делил жизнь на «до» и «после».
— А если я скажу «нет»? — она спросила, не оборачиваясь. — Если я буду против?
Молчание было ей ответом. Долгое, тяжёлое молчание.
— Ты всё равно подпишешь, — констатировала Марина. — Правда?
— Марин, не ставь так вопрос. Это не ультиматум.
Она обернулась. Павел сидел на кровати, обхватив голову руками. Выглядел он несчастным, и часть Марины хотела подойти, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но другая часть, большая, кричала, что ничего хорошего уже не будет.
— Я устал, — пробормотал он. — Устал разрываться между вами. Мама звонит каждый день, ты недовольна… Я просто хочу, чтобы все были счастливы.
— Все, кроме меня, — Марина произнесла это без злобы, просто констатируя факт.
— Я не это имел в виду!
— А что ты имел в виду?
Он поднял на неё глаза, и в них читалась такая усталость, что Марина на мгновение почувствовала укол жалости. Но жалость быстро сменилась пониманием: он уже всё решил.
— Знаешь что, — она вернулась к сумке, продолжила складывать вещи. — Подписывай свою дарственную. Дари квартиру маме. Живите счастливо.
— Марин, не уходи. Давай обсудим…
— Что обсуждать? Ты уже всё решил. А я… я просто лишняя в этом уравнении.
— А как говорить? — она резко обернулась. — Павел, ты предаёшь нас! Понимаешь? Не меня — нас. Нашу семью, наши планы, наше будущее. И ради чего? Ради прихоти матери!
— Нет? А что? Необходимость? Твоя мать прекрасно жила без этой квартиры шестьдесят лет, а тут вдруг приспичило!
За дверью послышались шаги. Галина Петровна, видимо, решила вмешаться.
— Я всё слышу! — донёсся её голос. — И очень неприятно слышать такое о себе. Я, между прочим, о сыне забочусь!
Марина распахнула дверь.
— О сыне? Или о себе? Галина Петровна, давайте начистоту. Вы меня терпеть не можете с первого дня. И эта история с квартирой — просто способ от меня избавиться.
Свекровь выпрямилась, глядя на невестку с плохо скрываемым торжеством.
