Марина смотрела на мужа, ожидая объяснений. Павел прошёл к холодильнику, достал бутылку воды, сделал несколько глотков. Молчание затягивалось.
— Павел, — голос Марины дрогнул. — Скажи мне, что это недоразумение. Скажи, что ты не собираешься подписывать эти бумаги.
Он поставил бутылку на стол, сел на стул между женой и матерью. Классический треугольник. Марина почувствовала, как что-то внутри неё начинает рушиться.
— Марин, пойми, — начал он, не глядя ей в глаза. — Мама стареет. У неё кроме меня никого нет. А квартира… Ну что изменится? Мы как жили здесь, так и будем жить.
— Что изменится? — Марина не верила своим ушам. — Павел, ты отдаёшь нашу квартиру! Квартиру, за которую мы пять лет платили!
— Не «мы», а я, — вмешалась Галина Петровна. — Извините, Марина, но факты — упрямая вещь. Все документы на Павла.
— Мам, не надо, — Павел поморщился. — Марин, послушай. Это просто формальность. Для налогов, понимаешь? Маме так будет проще. А жить мы будем как раньше.
— Формальность? — Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. — Передача права собственности — это формальность?
Она посмотрела на мужа, пытаясь найти в его глазах того человека, которого полюбила семь лет назад. Того, кто клялся, что они всё преодолеют вместе. Того, с кем она мечтала о детях в этой квартире.
— Паш, мы же договаривались. Эта квартира — наш дом. Мы собирались здесь детей растить.
При упоминании детей Галина Петровна фыркнула.
— Детей она собиралась! Пять лет замужем, а всё собирается. Может, сначала научитесь о муже заботиться?
— Мама! — Павел повысил голос, но тут же сник под её взглядом. — Не нужно так.
— А как нужно? — Галина Петровна встала, подошла к сыну, положила руку ему на плечо. — Я просто переживаю за тебя, сынок. Вон, работаешь как проклятый, а дома тебя что ждёт? Скандалы да претензии.
Марина смотрела на эту сцену, и ей хотелось кричать. Но она молчала, потому что знала — любое её слово будет использовано против неё.
— Знаете что, — она наконец заговорила, и голос её звучал на удивление спокойно. — Я не буду участвовать в этом спектакле. Павел, если ты решил отдать нашу квартиру матери — это твой выбор. Но не жди, что я буду молча наблюдать, как рушится всё, что мы строили.
Она развернулась и пошла в спальню. За спиной послышался голос свекрови:
— Вот видишь, сынок? Истерики вместо понимания. А я что говорила?
Марина закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Слёзы душили, но она не позволила им пролиться. Не сейчас. Не когда там, за дверью, свекровь только и ждёт подтверждения своим словам о «истеричной невестке».
Она достала телефон, открыла переписку с подругой Леной. Набрала сообщение, стёрла. Набрала снова. Что тут скажешь? «Муж решил подарить нашу квартиру свекрови»? Звучит как бред.
За дверью слышались приглушённые голоса. Галина Петровна что-то убеждённо говорила, Павел изредка вставлял короткие реплики. Марина прислушалась.
