— Боже мой. Я думал, такое только в кино бывает. Вы знаете, мы никак не могли понять, что происходит с пациентом. Анализы то лучше, то хуже, симптомы не складываются в общую картину…
Он нажал кнопку селектора:
— Марья Ивановна, срочно пригласите ко мне заведующего реанимацией. И… попросите дежурного по больнице связаться с полицией. Скажите, что у нас чрезвычайная ситуация.
Обернулся к Ларисе:
— Камеру я вынужден оставить у себя как вещественное доказательство. Вы молодец. И ваша дочь тоже. Но впредь… — он строго посмотрел поверх очков, — никакой самодеятельности. Это могло закончиться плохо.
События развивались стремительно. Через час больница кишела полицейскими. Ингу Владимировну задержали прямо в коридоре реанимации — она как раз «навещала» мужа. При обыске в её сумочке нашли тот самый футляр со шприцем и ампулами.
Экспертиза показала, что в лекарство подмешивался сильнодействующий препарат, в малых дозах вызывающий симптомы, схожие с осложнениями основного заболевания. Расчёт был точным — ещё несколько введений, и организм не выдержал бы.
Татьяна, узнав обо всём, ходила за Ларисой хвостом:
— Ларк, ну расскажи, как ты догадалась? Я же видела, ты совсем не удивилась, когда полиция приехала!
— Интуиция, — отшучивалась Лариса.
Михаила Петровича перевели в другую клинику. Без регулярных инъекций яда его состояние быстро улучшалось. Через две недели он пришёл в сознание, через месяц уже сидел в кровати.
А Инга Владимировна… Следствие выяснило, что план она вынашивала давно. Нашли даже сообщника — врача-токсиколога из частной клиники, который за большие деньги консультировал её по дозировкам. Оба получили реальные сроки.
Эпилог
Весна в тот год пришла рано. Уже в конце марта с крыш капало, а во дворах чирикали воробьи, дерущиеся за лучшие места для гнёзд.
Лариса возилась на кухне с тестом — обещала Свете испечь её любимый яблочный пирог. Дочка сидела за столом, рисуя очередную принцессу.
— Мам, а когда будет готово?
— Терпение, моя хорошая. Искусство не терпит суеты.
В дверь позвонили. Лариса, отряхивая руки от муки, пошла открывать.
На пороге стоял мужчина — высокий, широкоплечий, с приятным открытым лицом. За спиной маячил второй — охранник или помощник.
— Лариса Игоревна Краснова?
— Да, это я.
— Меня зовут Михаил Петрович Савельев. Я тот самый пациент, которого вы с дочерью спасли. Можно войти?
Лариса ахнула:
— Конечно, проходите! Я только с кухни, извините за вид…
— Не извиняйтесь. Я чувствую чудесный запах — неужели пирог печёте?
За чаем Михаил рассказывал о своём выздоровлении, благодарил. Света изучала его с серьёзным видом, потом шепнула что-то маме на ухо.
— Что она сказала? — улыбнулся Михаил.
Лариса смутилась:
— Ничего особенного, детские фантазии…
— Я сказала, что вы нам подходите, — громко объявила Света.
— Для чего подхожу?
Света посмотрела на него снисходительно, как на несмышлёного:
— Мне нужно выдать маму замуж. Она много работает и мало отдыхает. А с мужем было бы легче.
Лариса покраснела до корней волос:
— Света!
