Устроив Свету в маленькой подсобке с самодельной библиотекой из забытых кем-то книг и журналов, Лариса приступила к работе. Мыть полы, протирать стены, выносить мусор — труд не из лёгких, особенно ночью, когда усталость наваливается свинцовой тяжестью. Но что поделать? Диплом переводчика, полученный в лихие девяностые, оказался почти бесполезен. Редкие заказы на переводы технической документации приносили копейки. А растить дочь одной…
Игорь ушёл, когда Свете было два года. Просто собрал вещи и уехал к новой пассии — молодой и беззаботной, не обременённой ребёнком. Алименты платил первые полгода, потом пропал. Лариса не стала его искать — гордость не позволила.
Глава вторая
Света дочитала последнюю страницу «Дюймовочки» и с досадой захлопнула книгу. Как всегда, конец наступил слишком быстро. За окном подсобки шумела больничная жизнь — спешащие шаги медсестёр, скрип каталок, приглушённые голоса. Девочка выглянула в коридор. Пусто. Мама, наверное, на другом этаже.
Порывшись в своей сумочке — подарок мамы на Новый год, розовый, с блёстками, — Света обнаружила, что забыла цветные карандаши. А так хотелось нарисовать Дюймовочку на листе кувшинки! Недолго думая, она решила найти маму и попросить у неё простой карандаш — мама всегда носила его в кармане халата для каких-то записей.
Больничные коридоры ночью казались бесконечными. Света шла, стараясь ступать бесшумно — так учила мама. «Главное, чтобы тебя не увидел главврач или старшая медсестра», — всегда повторяла Лариса. Девочка представляла себе главврача огромным великаном с громовым голосом, хотя ни разу его не видела.
На втором этаже, в реанимационном отделении, было особенно тихо. Только мерное попискивание каких-то приборов нарушало тишину. Света уже хотела повернуть назад, когда услышала приближающиеся шаги — мерные, уверенные, на высоких каблуках. Чёк-чёк-чёк — по линолеуму.
Паника. Некуда спрятаться в пустом коридоре. Света дёрнула ручку ближайшей двери — открыто! — и юркнула внутрь.
Палата оказалась необычной. Вместо четырёх коек — одна. На ней неподвижно лежал человек, опутанный трубками и проводами. Молодое лицо, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Рядом мерно капала капельница, мигали зелёные огоньки на мониторах.
Света затаилась за плотной шторой, отделявшей умывальник от основного помещения. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук должен был услышать весь этаж.
Дверь открылась. Вошла женщина — Света видела её через щель между шторой и стеной. Высокая, стройная, в дорогом пальто и элегантных сапожках. Красивая, как из журнала, который мама иногда листала в парикмахерской. Женщина огляделась, прислушалась, затем аккуратно закрыла дверь и повернула замок.
Подойдя к кровати, она долго смотрела на лежащего мужчину. На её лице играла странная улыбка — не добрая, не печальная, а какая-то… торжествующая.
