— Ты уверена? Ничего не придумала, не приснилось?
— Мама! — обиделась Света. — Я же не маленькая!
Весь день Лариса не находила себе места. История, рассказанная дочерью, казалась невероятной. Но Света никогда не врала, да и фантазии у неё были совсем другого рода — про фей и волшебные страны, а не про убийства.
К вечеру решение созрело. Лариса полезла в антресоли, где в старом чемодане хранились вещи студенческих лет. Вот она — маленькая камера, которую они использовали для съёмок дипломного фильма на журфаке. Батарейки, конечно, сели, но зарядное устройство нашлось тут же.
— Что ты задумала? — Света наблюдала за приготовлениями матери.
— Если эта женщина действительно делает то, что ты видела, нужны доказательства. Иначе нам никто не поверит.
На следующую ночную смену они отправились с особым настроением. Лариса, улучив момент, когда в реанимации никого не было, прокралась в палату и закрепила камеру под карнизом, замаскировав складками шторы. Сердце колотилось как бешеное — если поймают, уволят без выходного пособия, а то и хуже.
Три дня ничего не происходило. Лариса каждую смену проверяла камеру, меняла карту памяти. Света больше не отходила от подсобки, боясь снова случайно стать свидетелем страшной сцены.
На четвёртую ночь, забирая камеру, Лариса заметила, что индикатор записи мигал. Что-то было записано.
Глава четвёртая
Кабинет главного врача располагался на пятом этаже, в административном крыле. Лариса ни разу там не была — санитаркам там делать нечего. Сейчас, стоя перед массивной дверью с табличкой «Главный врач Матвей Сергеевич Воронцов», она судорожно сжимала в руках камеру.
В приёмной сидела секретарша — женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой и строгим взглядом.
— Вы по какому вопросу? Приём по личным вопросам по четвергам.
— Это… это очень срочно. Касается пациента в реанимации. Пожалуйста, это вопрос жизни и смерти.
Секретарша окинула её оценивающим взглядом — от стоптанных зимних сапог до выбившихся из-под косынки волос — и, видимо, что-то в лице Ларисы её убедило.
— Подождите.
Через минуту дверь кабинета открылась.
— Заходите, — раздался низкий голос.
Матвей Сергеевич оказался совсем не таким, каким представляла его Света. Невысокий, полноватый, с добродушным лицом и внимательными серыми глазами за стёклами очков. Больше похожий на сельского учителя, чем на главврача крупной больницы.
— Садитесь. Марья Ивановна сказала, у вас срочное дело?
Лариса, запинаясь, начала рассказывать. Главврач слушал, не перебивая, только брови его поднимались всё выше.
— Вы понимаете, что обвиняете уважаемого человека в покушении на убийство? Инга Владимировна — жена известного предпринимателя, благотворительница…
— Я знаю, как это звучит. Но посмотрите запись. Прошу вас.
Воронцов включил компьютер, вставил карту памяти. На экране появилось изображение палаты. Вот входит Инга Владимировна. Вот достаёт шприц…
Главврач смотрел молча. Потом откинулся на спинку кресла, снял очки, потёр переносицу.
