— Можешь прогнуться. Бросить работу, переехать поближе, рожать детей и печь пирожки. Мама успокоится и примет тебя. Или можешь бороться, но тогда готовься к войне. Причём Андрей вряд ли встанет на твою сторону — он маменькин сынок.
— Ты так спокойно об этом говоришь.
— А что мне остаётся? — Ксения убрала помаду в сумочку. — Я выбрала первый вариант. Теперь у меня двое детей, муж, который приходит домой к полуночи, и свекровь, которая учит меня жить. Зато в семье мир.
Она вышла, оставив Марию одну. Мария долго смотрела на своё отражение. Неужели это её будущее? Стать такой же, как Ксения — усталой, погасшей, смирившейся?
Когда она вернулась в гостиную, там уже подавали чай. Галина Ивановна разливала его по чашкам, продолжая вещать о чём-то. Увидев Марию, она улыбнулась.
— А, вот и вы! Я как раз рассказывала, как мы с Витей воспитывали детей. Строгость и дисциплина — вот секрет успеха. Никаких этих современных психологов и вседозволенности.
Мария села на своё место. Андрей взял её под руку, но она высвободилась. Он нахмурился, но ничего не сказал.
— У вас есть братья или сёстры, Мария? — спросил кто-то из гостей.
— Нет, я одна.
— Одна? — Галина Ивановна цокнула языком. — Вот потому и характер такой. Единственные дети всегда эгоистичны.
— Не думаю, что можно делать такие обобщения, — возразила Мария.
— Не думаете? — Галина Ивановна прищурилась. — А я вот знаю. Тридцать лет педагогического стажа, между прочим. Единственные дети не умеют делиться, идти на компромисс. В семье с ними тяжело.
— Мам, ну что ты такое говоришь? — попытался вмешаться Андрей.
— А что я говорю? — обиделась Галина Ивановна. — Правду говорю. Вот Ксюша выросла с братом, она знает, что такое уступать. А твоя Мария… Видно же, что привыкла, чтобы всё было по её.
Мария стиснула кулаки под столом. Ещё немного, и она не сдержится.
— Знаете что, Галина Ивановна, — начала она, стараясь говорить спокойно, — мне кажется, мы начали не с той ноги. Я понимаю, что вы волнуетесь за сына…
— Волнуюсь? — перебила та. — Да я просто в ужасе! Андрей приводит девушку, которая старше его, которая снимает квартиру в тридцать лет, которая ставит карьеру выше семьи. Что мне прикажете думать?
— Может, стоит думать, что ваш сын взрослый человек и сам может выбирать, с кем ему строить жизнь? — не выдержала Мария.
Галина Ивановна побагровела.
— Как вы смеете так разговаривать со мной в моём доме?
— Я разговариваю уважительно, — возразила Мария. — В отличие от вас.
— От меня? — Галина Ивановна вскочила. — Да я вас к себе пригласила, стол накрыла! А вы тут нос воротите, критикуете!
— Я никого не критикую. Это вы с первой минуты…
— Всё! — Виктор Петрович ударил кулаком по столу. — Хватит! Андрей, уведи свою… Подругу. И подумай хорошенько, надо ли тебе это.
Андрей встал, потянув Марию за руку.
— Пойдём.
Они молча оделись в прихожей. Галина Ивановна демонстративно ушла на кухню, даже не попрощавшись. Только Ксения проводила их до двери.
— Не переживай, — шепнула она Марии. — Отойдёт. Может быть.
