— Ты что-то себе напридумывала. Может, кто-то что-то сказал. Ты же такая — додумываешь, усложняешь…
— Я тебя видела, — резко сказала она. Без дрожи. Без эмоций. Просто констатация факта. Как «за окном дождь». — Слышала. Ты сидел с ней. В кафе. Она смеялась, а ты говорил, что всё почти «в кармане».
Он застыл. Лицо его стало как замороженная пицца — и не вкусная.
— Это не то, что ты думаешь…
— Да что ж вы все так говорите, когда вас ловят?! «Это не то, что ты думаешь», «Ты всё не так поняла», «Оно само упало»! У тебя есть ещё в запасе оправдания, или всё уже отрепетировано с новой актрисой?
— Да что ты орёшь, а?! Ты думаешь, ты идеальна?! А я кто — пёс в твоей богатой жизни?
— Пёс?! — она вскочила. — Ты четыре года живёшь в моей квартире! Ездишь на моей машине! Твоя мама пьёт мои лекарства, между прочим!
Он тоже поднялся. В голосе появился металл.
— А чего ты без меня добилась бы, а? Умная ты наша! Бизнесвумен! Ты думаешь, ты меня тащила? А ты просто удобная была. Удобная! У тебя всё: связи, деньги, друзья. А я? Я — тень!
— Тень не просит машину записать на мать, — сказала она. — Ты не тень. Ты — проект. Который я давно должна была закрыть. С убыточностью.
Он отвернулся, будто сдерживая себя, но она видела — всё, занавес. Маски сброшены. Теперь он не играет «хорошего мужа». Теперь он — реальный.
— Ты не дашь мне ни копейки, да? Даже если я уйду по-хорошему?
Она засмеялась. Сухо, хрипло.
— Я тебе дам. Щётку зубную. И тапки. Чтобы не босиком шёл в новую жизнь.
— Ты жестокая, Лена. Стала.
— Благодаря тебе. Спасибо, кстати.
Она развернулась и ушла на кухню. Без эффектных хлопков дверью, без криков. Просто как человек, который решил сварить себе чай, потому что единственное, что может его успокоить — это старый зелёный с жасмином.
Он остался в спальне. Потом пересел на диван в гостиной. С пультом, чипсами, тенью обиды. Лёг, как временный квартирант. Как человек, который всё ещё верит: а вдруг она одумается?
Утро было тихим. Подозрительно тихим. Она собрала сумку, документы, ноутбук. Всё — как всегда. Кроме сердца. Вместо него — что-то холодное, как дверца сейфа. И код знает только она.
Перед выходом она подошла к дивану. Он лежал с открытым ртом, дышал тяжело. На столе — пульт, пустая чашка, фантик. До боли домашнее зрелище.
— Счёт я заблокировала, — спокойно сказала она. — Квартира оформлена на меня. Машину тоже. Можешь идти. К маме. Или в суд. Или… куда хочешь.
Он не шевельнулся. Только чуть дрогнули губы. Может, не спал. Может, не хотел просыпаться.
Когда за ней закрылась дверь, небо было пасмурным. Дождь ещё не начался, но обещал. Так и она — была готова. Впервые. К бою.
В офисе она сразу пошла к юристу. Тот, как всегда, с кофе и стальной улыбкой.
— Виктор Игоревич, подавайте. Развод. Без дележки. Всё, как обсуждали.
— Без проблем. Всё подготовлено. Он не сопротивляется — будет просто.
— Отлично, — ответила она. — Подавайте сегодня. Пока я не передумала.
