На следующее утро Вика проснулась от того, что кто-то звонил в дверь. Навязчиво, с нарастающей агрессией — как будто с каждым гудком хотел не просто достучаться, а вломиться внутрь через глазок, цепочку и даже бронь.
— Да ну не может быть… — простонала она, посмотрела на часы. Было 08:17. Суббота. СВЯТАЯ СУБОТА.
Подбежав к двери, она выглянула в глазок. Ну конечно. Люда.
Тётка стояла в тёмных очках, будто готовилась к киношному допросу с пристрастием. Рядом с ней нервно переминался с ноги на ногу Валера. А позади, будто случайно, крутился Толик — он был в той же куртке, в которой приходил вчера. В руках у него был пакет из «Пятёрочки», туго набитый вещами.
«Ох, вы что, ночевали под дверью? Или я чего-то не знаю о ночной жизни пенсионеров?» — пронеслось в голове Вики.
Она открыла, не глядя.
— Доброе утро. Опять вы?
— Мы не будем долго, — Люда шагнула внутрь и тут же скинула ботинки, будто возвращалась домой с работы. — Просто решили по-человечески поговорить. Без этих… ваших границ и личного пространства.
— А можно было бы по-человечески — с предупреждением, — огрызнулась Вика. — Или хотя бы в рабочее время. Вы не подумали, что я могу спать?
— Ты ж молодая, у вас у всех сов нет — по ночам не спите, днём валяетесь, — буркнула Люда, проходя мимо в кухню. Опять. — Мы не претендуем ни на что. Только на разумный подход.
Валера прислонился к стене в коридоре и старался выглядеть невидимым. Толик остался на пороге, как школьник, которого пригласили на родительское собрание, хотя он вроде и ничего не натворил.
— Люд, что вы хотите? Конкретно.
— Прописка. Мы не просим нас поселить здесь. Мы поживём у друзей, у соседки моей бывшей коллеги, у кого угодно. Просто нужна регистрация. Чтобы документы оформить, страховку, и Толик сможет работу нормально искать. Без прописки его даже в курьеры не берут. Что же это за страна такая — никому мы не нужны.
— Люда, вы меня не слышите? Я же вчера всё объяснила. Это моё жильё. Моя квартира. Я не готова ни к какой прописке. Даже временной.
— Ага. Всё ты готова. Только к родным — нет, — Люда резко повернулась к Вике, сняла очки и посмотрела прямо в глаза. — Скажи честно: ты нас стыдишься?
— Да при чём тут стыд? Мне не пятнадцать лет. Просто я привыкла жить одна. Я к этому шла. Я не готова возвращаться к системе «давай потерпим, мы же семья». Я не готова подставлять документы, если завтра вас за долги арестуют. Я не готова жить с мыслью, что из моей квартиры в какой-то момент меня же будут выписывать через суд.
— Ну ты и… — Люда побагровела. — И кто тебя так научил? Кто тебя сделал такой, а? Это всё ваши курсы по саморазвитию и психологам? Где теперь совесть? Где ответственность? Где душа?
— У меня всё на месте, — Вика по-прежнему держалась, но внутри начинался пожар. — Просто я устала, что каждый, кто считает себя роднёй, автоматически считает себя и совладельцем моей жизни.
— Да мы же не навсегда! Ну что, тебе жалко? Ты думаешь, мы тут прописались бы, а потом отсудили долю?
