— Ты что, совсем с ума сошла?! Это мамина квартира! Моя квартира теперь! — Вера стояла, уперев руки в бока, и смотрела на младшую сестру так, будто та пыталась украсть у неё последний кусок хлеба.
— Мама сама не помнит, как подписала дарственную. Ты… ты воспользовалась её состоянием! — Лида вытирала руки о фартук, хотя они были сухими. Привычка с детства — когда нервничает, всегда так делает.
— Не выдумывай! Мама была в полном сознании. Просто сейчас она… запуталась немного.
Из комнаты донёсся слабый голос Анны Петровны:
— Девочки, что случилось? Почему вы кричите?
Вера тут же сменила тон, улыбка растянулась на лице, как резиновая маска.
— Ничего, мамочка! Мы просто… обсуждаем, как лучше организовать твой уход.
«Лицемерка», — подумала Лида, но вслух сказала:
— Мама, я сейчас чай принесу.
Средняя сестра, Нина, сидела на кухне, нервно постукивая ногтями по столу. Тук-тук-тук. Как дятел по дереву. Или как часы, отсчитывающие время до взрыва.
— Короче, я не понимаю, как такое вообще могло произойти, — она смотрела куда-то в угол кухни, где паук плёл свою паутину. — Мама всегда говорила, что квартира будет для Лидки. Она ж с ней живёт, ухаживает, а мы… ну, мы-то как?
— Что значит «как»? — Вера поджала губы. — У тебя своя квартира, у меня своя. А Лидка…
— Лидка тут при чём? — перебила Нина. — Она семь лет с мамой живёт, с тех пор как папа умер. Ты когда последний раз маме давление мерила? Или таблетки давала?
— Я работаю! У меня дети, муж, ты же знаешь…
— Я тоже работаю! — Лида вошла на кухню с пустой чашкой. — И что? Я бросила аспирантуру, чтобы за мамой ухаживать. А ты… ты просто пришла год назад и…
— И что? Договаривай! — Вера вскочила, чашка на столе опасно закачалась.
— И обманула её! — выпалила Лида. — Она даже не помнит, как подписывала бумаги!
— Ой, да ладно тебе, — Вера махнула рукой, но глаза забегали. — Мама прекрасно всё помнила. Просто сейчас… возраст, знаешь ли. Склероз.
— Какой склероз?! — Нина тоже поднялась. — У неё после приступа временные провалы в памяти были. Ты этим воспользовалась.
— Вы обе на меня накинулись, да? — Вера начала теребить пуговицу на блузке, как всегда делала, когда нервничала. — Типа, я тут злодейка какая-то. А может, мама просто хотела… ну… справедливости?
— Справедливости? — Лида горько усмехнулась. — Это когда ты раз в месяц приезжаешь на два часа, а я каждый день судно выношу — это справедливость?
Анна Петровна лежала в своей комнате, прислушиваясь к голосам дочерей. Сердце колотилось как бешеное, а в голове стоял туман. Она правда не помнила, как подписывала бумаги на Веру. Помнила только, что дочь приехала с какими-то бумагами и человеком, говорила что-то про налоги, про то, что так будет лучше…
— Господи, что же я наделала, — прошептала она, сжимая в руках фотографию покойного мужа. — Петя, что же теперь будет?
В комнату вошла Лида, глаза красные от слёз.
— Мамуль, давай давление померяем.
