Я осторожно выскользнула из-под одеяла. На цыпочках пробралась на кухню. Телефон лежал там же, словно ждал меня. Чёрный прямоугольник, притягивающий взгляд.
Сердце колотилось так, что, казалось, разбудит весь дом. Пальцы дрожали. «Что ты делаешь, Оля?» — спросила я себя. Но руки уже тянулись к телефону.
Пароль. Конечно, там должен быть пароль. Виктор никогда не оставит телефон незащищённым.
Четыре цифры? Дата нашей свадьбы — нет. Его день рождения — нет. Мой… тоже нет.
Набрала день рождения его матери. Экран мигнул и открылся. Вот оно как. Не мой день рождения, а свекрови. Первая царапина на сердце.
Куда смотреть? Звонки? Сообщения? Я никогда не делала ничего подобного. Руки действовали словно сами по себе. Открыла сообщения.
Десятки контактов. Многие с рабочими именами. «Сергей-офис», «Михалыч-бухгалтерия»… И вдруг: «Ласточка».
Кто такая «Ласточка»? Почему я, жена, записана просто как «Оля», а какая-то неизвестная женщина удостоилась ласкового прозвища?
Открыла переписку. И замерла.
«Привет, любимый! Как дела с твоей бухгалтершей? Выцарапал уже её заначку?»
Строчки прыгали перед глазами. В ушах зашумело. Комната поплыла.
«Не переживай, моя девочка. Ещё день-два, и мы будем вместе. С деньгами! Она даже не поймёт, как это произошло. Думает, что я всё ещё люблю её, представляешь?»
Глотнула воздуха. Перед глазами темнело. Пальцы судорожно листали переписку дальше.
«…купим домик в Геленджике… она останется ни с чем… двадцать лет терпел…»
Каждое слово — как удар ножом. Прислонилась к холодильнику, чтобы не упасть. В груди что-то оборвалось и покатилось вниз, оставляя после себя пустоту.
Телефон выскользнул из рук, стукнулся об пол. Я не шевелилась. Не могла. Как будто тело одеревенело.
Не знаю, сколько времени простояла так. Минуту? Час? За окном совсем рассвело. Птицы заливались как ни в чём не бывало. Мир продолжал существовать, хотя моя жизнь только что разлетелась на куски.
Подняла телефон. Нужно было ещё кое-что проверить. Открыла галерею. И ахнула. Десятки фотографий молодой женщины. Блондинка, яркий макияж, вызывающие наряды. На некоторых фото Виктор обнимал её. Они смеялись. Целовались. Планировали украсть мои деньги.
Двадцать лет. Половина жизни. Ради этого?
Внутри что-то перещёлкнуло. Слёзы, готовые хлынуть, внезапно высохли. Боль никуда не делась, но к ней примешалось что-то ещё. Холодная, звенящая ярость.
— Оля? — сонный голос мужа донёсся из спальни. — Ты где?
Быстро положила телефон на место. Руки больше не дрожали.
— На кухне, — ответила ровным голосом. — Завтрак готовлю.
— Умница моя, — он зевнул. — А кофе сваришь?
«Умница моя». Сколько раз он говорил эти слова, думая о другой?
— Конечно, — произнесла я спокойно. — И разговор у нас будет. О деньгах. О будущем. Обо всём.
Кофемолка взревела под рукой. Так громко, что заглушила звуки собственного сердца. Которое больше не болело. Просто превратилось в лёд.
