— Мам, ну сколько можно? — с раздражением бросила Галина, — Илье уже двадцать! Он взрослый и давно должен жить самостоятельно. А ты носишься с ним, как с писаной торбой. Смотреть противно.
— Противно — не смотри, — парировала Лидия Сергеевна. — Занимайся своей жизнью, а не нашей. Вон у тебя Кирилл подрастает. Его и воспитывай.
— Плохо воспитываешь, — отрезала мать. — Совсем мальчишка от рук отбился.
— Ничего не отбился! — вспыхнула Галина. — У него просто возраст переходный! Можно подумать, что Илья был подростком-паинькой.
— Паинькой не был, — Лидия Сергеевна прищурилась, — но учился хорошо, по дому помогал, не грубил никогда. А Кирилл только и умеет, что деньги клянчить. А вот «спасибо» сказать забывает.
— Ну и что? Ты же его бабушка!
— Поэтому не нужно говорить «спасибо»? Можно только пользоваться? Хотя чему я удивляюсь… Он весь в тебя!
— Что ты хочешь этим сказать?! — воскликнула Галина.
— А то, что за я слова доброго от тебя никогда не слышала. Только вечные жалобы да упреки.
— Что «мама»? Разве я не права? Вот и сына эгоистом растишь. Все ему чего-то должны. Все в чем-то виноваты. Он уже и к Илье стал цепляться. Мол, ты что, не видишь: мне ноутбук новый нужен? Я его выкрутасы терплю пока, но видит Бог: мое терпение скоро лопнет.
— И что тогда? — в глазах Галины снова сверкнула неприкрытая злость.
— Сниму его с довольствия. Не дам больше ни копейки. И Илье скажу, чтобы денег не давал.
— Ой, напугала! — усмехнулась Галина. — Я думала, что ты что-нибудь пострашнее придумаешь.
— Не собираюсь я ничего придумывать, — нахмурилась Лидия Сергеевна. — Он мой внук, я его люблю. Но наглости терпеть не стану. Поставлю на место так, что дорогу к нам забудет.
— А как же твой Илюша будет жить без любимого племянника?
— Мой? — Лидия Сергеевна резко развернулась и в упор посмотрела на дочь.
— Ну… наш, — замялась Галина. — Какая разница? Он же так к нему привязан.
В комнате повисла тишина. Лидия Сергеевна с трудом сдерживала слова, которые были готовы сорваться с ее губ.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Илья. Высокий, худой, с чуть взъерошенными волосами.
Он устало посмотрел на мать и сестру:
— Опять? — спросил он, — вы когда-нибудь перестанете ругаться?
— А ты не вмешивайся, — резко бросила Галина, — я не с тобой разговариваю!
— Не со мной, с мамой. Зато каким тоном! И я имею полное право вмешаться. Кто еще ее защитит?
— Право? — губы Галины скривились в усмешке. — Да у тебя только одно право — сидеть у нее на шее и делать вид, что все в порядке.
— Я сижу у мамы на шее? — Илья шагнул ближе, его голос зазвенел от возмущения. — Я работаю, по дому помогаю, не скандалю. А вот ты приходишь и каждый раз устраиваешь цирк.
— Мать просто не видит, что ты превращаешься в иждивенца! — взорвалась Галина, — носит тебя на руках! Все тебе, все ради тебя!
— Галя! — резко одернула ее Лидия Сергеевна. — Прекрати. Ты несправедлива.
