— Я не хочу ребенка, — сказал Вадим четко, отводя взгляд. — Мы много раз это обсуждали.
— Но я не могу больше ждать! Мне почти 35! Скоро будет поздно.
— Ты понимаешь, что это навсегда? — в который раз спросил он, глядя куда-то мимо нее. — Ребенок — это конец комфортной жизни, и это не котенок, которого можно пристроить в другую семью.
— Да все я понимаю, — всхлипнула Марина. — А вот ты даже не пытаешься вникнуть, почему мне это важно.
— Как ты можешь понимать что тебя ждет, если росла одна в семье? Ты хоть представляешь сколько внимания требует младенец?
— Какая разница! Все как-то справляются. А что, если через десять лет ты захочешь стать отцом? Бросишь меня? Будешь молодую искать? Может, лучше я уйду от тебя сейчас? Пока не поздно?
Она заплакала. Громко, не сдерживая эмоций.
Вадим не выносил эти слезы и не верил им — жена всегда использовала их как оружие. Он злился. Ведь в самом начале он честно пытался договориться с ней обо всем «на берегу» и сразу сказал, что дети в его жизненные планы не входят. Младенцев ему хватило в родительской семье, где он рос старшим среди трех братьев и двух сестер.
Пять лет назад Марина легко согласилась на его условия. Тогда она смотрела на него влюбленными глазами и готова была на все, лишь бы стать его женой. А после тридцати — как подменили. Ей вдруг захотелось ребенка больше всего на свете.
«Опять эти ночные разговоры. Опять это мокрые лицо, этот дрожащий подбородок. Три года уговоров, восемь месяцев терапии — и все равно она меня не слышит. Как будто мое „нет“ для нее временное препятствие, которое нужно задавить настойчивостью. И вот опять: „Либо ребенок, либо я ухожу“. Шантаж в чистом виде. Что ж… Пусть получит своего ребенка. Но пусть знает — это будет ее крест. Ее выбор. Ее ответственность»
— Ладно, — вдруг сказал он, глядя в окно. — Но запомни: это твое решение. Если родишь, с меня только деньги. В остальном ты со всем этим счастьем будешь возиться сама.
Марина не верила своим ушам. Через секунду она бросилась ему на шею: «Спасибо, спасибо, спасибо!»
«Наконец-то согласился! — блаженно думала она перед сном. — Я знала — он не сможет меня потерять. Сейчас ему кажется, что он не хочет, но когда увидит малыша… Когда почувствует это чудо… Он все поймет. Многие мужчины сначала боятся, а потом самые любящие отцы. Главное — продержаться первые пару лет»
Во сне она видела чудесную кудрявую девочку. Алису. Та тянула к ней руки и спрашивала: «А где мой папа?»
Беременность случилась на удивление быстро и протекала благополучно. Марина светилась от счастья. А Вадим чувствовал себя как в ловушке. Он не поддерживал разговоры о ребенке, не трогал ее живот. Не ходил на УЗИ. На каждое ее «наш малыш» мысленно отвечал: «Нет, Марина, не наш. ТВОЙ».
Она периодически забывалась, пыталась пробить эту стену:
— Ты даже не интересуешься!
— Я не хотел этого, — отвечал Вадим. — Ты решила играть в родителей — играй одна.
Не смягчился он и после родов.
— Вот твоя дочь, — сказала Марина, протягивая ему сверток в роддоме.
