Они ее сняли. Ту самую квартиру. С узким коридором, с окнами, выходящими на соседний дом.
Вещи переезжали коробками, беготней по лестнице, запыхавшимися хозяевами.
Потом Аня и Саша бурно обсуждали, куда что поставить, как повесить полки, разбирали книги и с хохотом ужинали сгоревшими блинчиками.
— Про наш переезд можно кино снимать!
— Главное — не переключать канал, — поддержал Саша.
Она смеялась, не зная, что очень скоро захочет выключить этот фильм. Навсегда…
Сначала это показалось пустяками.
Саша стал задерживаться. Не часто, не критично, но достаточно, чтобы Аня заметила.
Он все объяснял вполне логично: совещание, пробки, заехал к другу, не смог отпроситься раньше.
Она кивала, верила. Только однажды невзначай напомнила:
— Раньше ты писал: «Через десять минут буду», а теперь молчишь.
Действительно, от Саши не было ни сообщений, ни звонков. И приходил он уставший. Не физически — морально. Весь какой-то напряженный…
— У тебя все нормально? — спросила она, когда он в третий раз за неделю вернулся почти к полуночи.
— Все в порядке, — кивнул он, — просто на работе много всего навалилось. Ты не представляешь, какой у нас сложный заказчик. Все нервы вымотал.
От него пахло табаком, чего раньше никогда не было…
Аня не стала задавать вопросов. Не хотела показаться подозрительной. Ведь все только начинается. Совместная жизнь — это же не только блинчики по утрам и сериал под пледом. Бывают усталость, стрессы, недосказанности. Нужно просто переждать…
Но потом пришло ощущение, что она живет внутри какой-то тайны.
Саша вдруг стал выходить на балкон с телефоном. Раньше он так не делал, говорил, что боится холода. А тут — январь, мороз, а он, укутанный в куртку, полушепотом кому-то отвечает, смеется. Не громко, но так, будто боится, что она услышит.
А однажды — просидел на балконе минут двадцать. Вернулся, как ни в чем не бывало.
А вот у Ани внутри все сжалось…
Но она снова ни о чем не спросила. Ей было страшно задать вопрос и услышать ответ. Глупо, наверное. Но это был тот страх, который живет внутри каждой женщины: узнать правду. И, возможно, все разрушить. А так, пока ты молчишь, вроде бы все в порядке.
Иногда она уговаривала себя:
«Может, он просто перегружен? Может, это и правда работа? Или с кем-то из родственников проблемы? Почему я сразу думаю о плохом?»
Саша, действительно не давал повода. Он был внимателен, как всегда: приносил кофе в постель, обнимал перед сном, интересовался, как у нее дела.
Даже устроил небольшой сюрприз — заказал в пятницу суши и включил ее любимую комедию. Они смеялись, ели с одного ролла, щекотали друг друга. И Ане на миг показалось, что все стало прежним.
Но в ту же ночь он встал… и ушел…
Прямо посреди ночи…
Аня проснулась от скрипа входной двери. Сначала подумала, что ослышалась. Потом повернулась и увидела пустую кровать.
Саша вернулся через час. Вошел тихо, словно хотел остаться незамеченным. Увидев ее, замер:
— Не поверишь, — выдохнул он, — Олег звонил. У него машина заглохла в центре. А я дежурный друг на все случаи.
