День тянулся бесконечно. После обеда позвонила свекровь — «просто узнать, во сколько ты вернёшься». Настя сказала, что задержится из-за отчёта. Это была правда лишь отчасти — ей просто не хотелось возвращаться домой.
Вечером, поднимаясь по лестнице (лифт снова не работал), Настя услышала незнакомый женский голос из квартиры свекрови. Дверь была приоткрыта.
— …и представляете, Тамара Львовна, моя невестка то же самое! Никакого уважения к старшим.
Настя замерла на площадке. Голос свекрови звучал непривычно оживлённо:
— Вот-вот, Валентина Николаевна! Я своему Андрюше всё говорю: мать одна, а жену можно и другую найти.
Настя почувствовала, как кровь отлила от лица. Несколько секунд она стояла неподвижно, затем развернулась и начала спускаться вниз. Телефон в сумке завибрировал — наверное, Андрей. Но она не могла сейчас ни с кем разговаривать.
Ноги сами принесли её в сквер недалеко от дома. Здесь они с Андреем когда-то гуляли, строили планы. Говорили о будущем, о детях. Детях. При мысли о детях Настя почувствовала острую боль где-то под рёбрами.
Год назад она забеременела. Они с Андреем были счастливы, начали планировать детскую в своей комнате. А потом Тамара Львовна начала «заботиться».
— Настенька, ты бы поменьше работала. И вообще, может, уволишься? Ребёночку мать нужна рядом.
— Тамара Львовна, но как же? Нам ипотеку платить…
— Андрюша справится, он же мужчина. А ты дома будешь, со мной. Я научу тебя, как с ребёнком управляться.
Беременность оборвалась на десятой неделе. Врачи говорили — стресс. Тамара Львовна качала головой: «Я же говорила, нельзя было так много работать».
После этого Настя закрылась в себе. Андрей пытался поговорить, но она не могла объяснить ему своих чувств. Как объяснишь, что задыхаешься от гиперопеки свекрови, от её постоянного присутствия в их жизни?
Телефон снова завибрировал. На этот раз Настя ответила.
— Где ты? — голос Андрея звучал встревоженно. — Мама сказала, ты не пришла домой.
— Я в сквере. Нам нужно поговорить, Андрей.
Он появился через десять минут, запыхавшийся, с растрёпанными волосами. Сел рядом на скамейку.
— Я слышала ваш разговор с матерью. О том, что жену можно другую найти.
Андрей вздрогнул: — Что? Какой разговор?
— Не ваш. Её разговор с какой-то Валентиной Николаевной. Новой соседкой, видимо.
Он молчал, глядя в землю.
— Знаешь, — продолжила Настя, — я всё думаю: почему мы живём там? У тебя хорошая зарплата, у меня стабильная работа. Мы могли бы снимать квартиру.
— Мама расстроится. Она же одна…
— Андрей, твоя мама не одна. У неё полно подруг, она ходит в фитнес-клуб для пенсионеров, ездит на экскурсии. Она прекрасно справится.
— Ты не понимаешь, — он поморщился. — После смерти отца…
— Прошло восемь лет, — мягко сказала Настя. — Она давно справилась с горем. А теперь использует твоё чувство вины, чтобы контролировать нашу жизнь.
Андрей вскинул голову: — Что ты такое говоришь?
— Правду. Помнишь, как она была против моей беременности? Не прямо, конечно. Но постоянные намёки, давление…
