— Настя, прекрати! — он встал. — Мама желает нам добра.
— Нет, Андрей. Она желает добра себе. И использует тебя, чтобы его получить.
Он хотел что-то возразить, но Настя продолжила: — Знаешь, сколько она получает пенсию? Я видела её выписку из Пенсионного фонда. Двадцать две тысячи. Плюс ты отдаёшь ей половину зарплаты — «на хозяйство». Плюс она сдаёт гараж. И при этом постоянно говорит, что еле сводит концы с концами.
— Я устала, — тихо сказала Настя. — Устала быть вечно виноватой. Устала от того, что наша семья — это ты, я и твоя мама. Устала бояться завести ребёнка, потому что знаю: она будет контролировать каждый наш шаг.
Она встала, одёрнула юбку.
— Подумай об этом, Андрей. Я сегодня переночую у подруги.
Он поймал её за руку: — Настя, подожди…
— Нет, — она мягко высвободила руку. — Тебе нужно время. Подумай: чего хочешь ты сам? Не твоя мама — ты.
Следующие две недели прошли как в тумане. Настя жила у подруги, ходила на работу, механически выполняла обязанности. Андрей звонил каждый день, но она просила дать ей время. Тамара Львовна тоже звонила — один раз. Настя не взяла трубку.
А потом появилась Валентина Николаевна.
Она пришла в бухгалтерию под конец рабочего дня — яркая, шумная, в цветастом платье.
— Настенька? Можно тебя на минуточку?
Настя удивлённо подняла глаза от монитора. Валентина Николаевна плотно прикрыла дверь и заговорила быстро, напористо:
— Девочка моя, прости меня, старую дуру. Я ведь тогда не знала, что ты это слышишь. А потом узнала от Тамары Львовны, что ты ушла, и так мне стыдно стало…
— Не извиняйтесь, — устало сказала Настя. — Вы тут ни при чём.
— Нет, при чём! — Валентина Николаевна придвинула стул, села рядом. — Я ведь тогда подыгрывала ей, думала, так проще будет комнату снять. А теперь вижу: она же вас с мужем со свету сживает.
— Ты знаешь, что она твои вещи перебирает, когда тебя нет? И по телефону твоему лазит, если забудешь? А деньги, которые сын ей даёт, она не на хозяйство тратит — копит. Хочет квартиру-студию купить, чтобы сдавать.
Настя почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Да она же хвастается! — Валентина Николаевна всплеснула руками. — Говорит: сын не ценит, сколько она для него сделала. Вот накоплю, куплю квартиру — будет знать. А невестка, мол, только мешает.
В этот момент что-то изменилось. Настя вдруг почувствовала удивительную лёгкость. Всё встало на свои места.
— Спасибо, — она улыбнулась Валентине Николаевне. — Вы мне очень помогли.
Вечером она позвонила Андрею: — Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.
Они встретились в том же сквере. Андрей пришёл какой-то потерянный, осунувшийся. Сел рядом, достал сигарету — он не курил уже несколько лет.
— Я проверил её телефон, — сказал он, не глядя на Настю. — Нашёл переписку с риэлтором. Она действительно копит на квартиру.
Настя молчала. Андрей затянулся, закашлялся.
— Знаешь, что самое страшное? Я ведь всегда знал. Где-то внутри знал, что она манипулирует. Просто… проще было не замечать.
— И что теперь? — тихо спросила Настя.
