— Дима! — взвизгнула Валентина Петровна. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Дима вышел из гостиной с недовольным видом.
— Марин, ну что ты опять? Мама же хочет как лучше.
— Для кого лучше? — Марина чувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — Для меня? Тогда почему никто не спрашивает, чего хочу я?
— Не устраивай сцен перед гостями, — предупреждающе сказал Дима.
Это стало последней каплей.
— Знаешь что? — Марина сняла фартук и бросила его на стул. — Встречайте гостей сами. Готовьте сами. Развлекайте сами. А я ухожу.
— Куда это ты собралась? — Валентина Петровна преградила ей дорогу.
— К маме. Хоть там меня уважают.
— Марина, прекрати истерику! — рявкнул Дима. — Гости вот-вот придут!
— Это твои гости. И твоей мамы. Вот вы их и принимайте.
Марина прошла в спальню, быстро собрала сумку с вещами. Дима пытался ее остановить, свекровь причитала о неблагодарности, но она не слушала.
У порога ее догнала Людмила.
— Марина, подождите, — тихо сказала она. — Я понимаю вас. И мне очень жаль, что так получилось. Вы правы — так нельзя.
Марина кивнула и вышла.
Мама встретила ее без лишних вопросов. Накормила, напоила чаем, уложила в своей старой комнате.
— Отдохни, — сказала она. — А завтра поговорим.
Телефон Марины разрывался от звонков. Дима, свекровь, даже незнакомые номера — видимо, гости. Она выключила звук.
Утром мама принесла ей кофе в постель.
— Рассказывай, — просто сказала она.
Марина рассказала все. О постоянных визитах свекрови, о неуважении к ее работе, о том, что Дима всегда на стороне матери.
— И самое обидное, — закончила она, — что он даже не пытается понять. Для него мама — святое, а я… Я просто должна терпеть.
— Никто ничего не должен, — покачала головой мама. — Брак — это партнерство. Если один партнер не слышит другого, это уже не партнерство.
В дверь позвонили. Мама пошла открывать. Через минуту в комнату вошел Дима. Помятый, небритый, с красными глазами.
— Марина, прости меня, — сказал он с порога. — Я был идиотом.
— Что случилось? — холодно спросила она.
— Вчера… Это был кошмар. Мама пыталась все организовать, но ничего не получалось. Гости ждали еду, а мы не справлялись. Потом дядя Сережа напился и разбил твою любимую вазу. Дети Петровых разрисовали обои в коридоре. А мама… Она накричала на всех, включая меня.
Марина молча слушала.
— Я понял, что ты делала каждый раз, когда к нам приходили гости. Понял, как тяжело тебе было. Прости меня, пожалуйста.
— И что дальше? — спросила Марина.
— Я поговорил с мамой. Сказал, что больше так не будет. Что она может приходить только по приглашению. И ключи забрал.
— Обиделась. Сказала, что я выбираю жену, а не мать. Уехала к тете Зине.
— И ты пришел вернуть меня, чтобы было кому готовить и убирать? — в голосе Марины звучала горечь.
— Нет! — Дима опустился на колени перед ее кроватью. — Я пришел просить прощения. И пообещать, что все изменится. Никаких неожиданных гостей. Никаких мандатов мамы. Твой кабинет — снова твой. И если кто-то приходит, мы решаем это вместе.
