— Не знаю. Боюсь судиться.
— А я вот не боюсь! Завтра же идём к юристу. И вообще, странно это всё. Почему именно сейчас она вспомнила про твои права на дачу?
Действительно, почему? Утром я решила позвонить Светке, мы с ней дружили ещё когда я была замужем за Олегом. Она была в курсе всех семейных дел.
— Надька, привет! — обрадовалась Светлана. — Сто лет тебя не слышала!
— Светочка, у меня к тебе вопрос. Ты не знаешь, что сейчас с дачей Олегиных родителей?
— А что с ней должно быть? Стоит себе в Малиновке… А, стой! Да там же сейчас коттеджный посёлок строят! Земля в цене выросла в разы. Я слышала, что Тамка хочет продавать.
Вот оно что! Значит, дача подорожала не сама по себе, а из-за строительства рядом. И Тамара Петровна хочет продать, но не может из-за моих прав на долю.
— Светка, а ты не знаешь, в каких отношениях свекровь с новой женой Олега?
— Да никаких особо. Людка-то тихая, безответная. Тамка её держит в ежовых рукавицах. Говорит, что та на всём готовом сидит, в квартире Олеговой живёт.
Картина начинала проясняться. Тамара Петровна решила продать дачу, пока цена высокая, но столкнулась с юридическими препятствиями. И решила запугать меня, чтобы я не претендовала на свою долю.
— Мам, ну что там юрист сказал? — позвонила вечером Аня.
— Сказал, что права на дачу у меня действительно могут быть, но доказать это сложно. Нужно поднимать все документы, смотреть, когда именно покупалась дача, из каких денег…
— Обратиться к адвокату, который специализируется на семейных спорах. Но это дорого. А главное — долго.
— Мам, а ты подумай вот о чём. А что, если не ты ей должна, а она тебе?
Эта мысль уже приходила мне в голову. Если у меня действительно есть права на дачу, то почему я должна платить за свою же собственность?
На следующий день я решилась и позвонила Тамаре Петровне.
— Я думала, вы раньше позвоните, — холодно сказала она.
— Тамара Петровна, я консультировалась с юристом. Если у меня есть права на дачу, то я не должна вам ничего платить. Наоборот, вы должны выкупить мою долю.
— Надежда Сергеевна, вы очень рискуете. Суд — дело тёмное. Можете остаться и без денег, и без дачи.
— Может быть. Но платить вам я не буду. Если хотите — подавайте в суд.
— Хорошо. Значит, по-плохому. Не думала, что вы такая жадная.
— А я не думала, что вы такая наглая, — неожиданно для себя ответила я и сбросила звонок.
Руки тряслись от волнения. Неужели я действительно сказала это своей бывшей свекрови? Той самой женщине, перед которой двадцать лет назад дрожала от страха?
Аня была в восторге от моего поступка.
— Мам, я тобой горжусь! Наконец-то ты дала ей отпор.
— Боюсь, что зря. Она ведь правда может подать в суд.
— И пусть подаёт. Мы тоже подадим встречный иск. Если она права, что дача — совместно нажитое имущество, то пусть отдаёт твою долю.
Но дни шли, а никаких известий от Тамары Петровны не было. Я уже начала думать, что она передумала судиться, как зазвонил телефон.
— Надежда Сергеевна? Это Людмила, жена Олега.
Голос был тихий, испуганный. Я напряглась.
