Вечером, как я и ожидала, состоялся «семейный совет». Андрей приехал на такси, благоухая модным парфюмом, в дорогих кроссовках, которые явно не вязались с его статусом безработного. Он разложил на кухонном столе распечатки из интернета: фотографии кофейных фургонов, прайс-листы на кофемашины, расчеты «приблизительной прибыли». Дмитрий сидел рядом, важно кивая и вставляя реплики вроде: «Вот видишь, все продумано!» или «Деловой подход, мой сын!».
Я молча разливала по тарелкам борщ. Ароматный, наваристый, такой, какой любил Дима. Я всегда старалась быть хорошей женой. Создавать уют, вкусно готовить, не перечить по пустякам. Когда мы поженились двадцать лет назад, он был другим. Внимательным, заботливым. Он работал на стройке простым рабочим, а я — юной выпускницей в библиотеке. Мы жили в моей маленькой «однушке», оставшейся от бабушки, и были счастливы. Мы гуляли по набережной, ели мороженое, и он читал мне стихи, которые сам сочинял. Неуклюжие, но такие искренние. Куда все это делось? Когда его забота превратилась в контроль, а любовь — в привычку? Наверное, тогда, когда он стал бригадиром, оброс связями, деньгами. А я так и осталась «тихой Леной из библиотеки». И когда после смерти первой жены он привел в наш дом десятилетнего Андрея, я приняла его, как своего. Стирала его вечно грязные джинсы, проверяла уроки, лечила простуды. А он вырос и теперь смотрел на меня, как на досадную помеху на пути к легкому обогащению.
— …таким образом, первоначальные вложения составят около полутора миллионов, — вещал Андрей, тыча пальцем в свои бумажки. — Но окупятся уже через полгода! Елена Петровна, вы же понимаете, это золотая жила!
Он впервые за вечер обратился ко мне напрямую, и его маслянистый взгляд заставил меня поежиться.
— Андрей, это очень большие деньги, — тихо сказала я. — У меня их нет.
— Ну как же нет? — он фальшиво улыбнулся. — Папа сказал, у вас теперь новая должность, зарплата… Можно же взять кредит под вашу справку о доходах. Вы же теперь ценный сотрудник! Банки вам с радостью дадут.
Дмитрий тут же поддержал:
— Правильно сын говорит! Возьмем на тебя, а платить он сам будет, с прибыли. Все честно. Ты ничем не рискуешь.
Я опустила глаза в свою тарелку с остывающим борщом. Ничем не рискую. Кроме своего имени, своей зарплаты, своего будущего. Они уже все решили. Без меня. Я была не участником обсуждения, а ресурсом. Банкоматом с функцией готовки борща.
— Я должна подумать, — выдавила я. Это была самая решительная фраза, на которую я была способна в тот момент.
— О чем тут думать? — взвился Дмитрий. — Дело надо делать, пока другие не подсуетились! Лен, не упрямься!
— Я сказала, я подумаю, — повторила я чуть громче, сама удивляясь своей смелости.
