— Нам нужна твоя зарплата, — заявил муж, пока я оформляла новый счет.
Слова упали на стерильную тишину банковского отделения, как тяжелые, грязные камни. Я вздрогнула, палец соскользнул с экрана терминала. Молоденькая операционистка, щебетавшая секунду назад о преимуществах «премиального обслуживания», испуганно замолчала, уставившись на моего мужа, Дмитрия.
Он стоял позади моего стула, массивный, в пропахшей стройкой и табаком куртке, и смотрел не на меня, а на девушку. В его взгляде читалось пренебрежение хозяина жизни к мелкому офисному планктону. Он не просил. Он констатировал факт.
— Дмитрий, подожди, я почти закончила, — пролепетала я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.
— Что ждать-то? — он перевел взгляд на меня, и в его серых глазах мелькнуло привычное нетерпение. — Лена, нам деньги нужны. Прямо сейчас. А ты тут бумажки перекладываешь. Новый счет, старый счет… Какая разница? Главное, чтобы деньги на нем были. Твои.
«Нам». Это его «нам» всегда означало «ему и его сыну». Моему пасынку Андрею.
Я, Елена Петровна Воронцова, сорок восемь лет, последние двадцать пять из которых проработала в областной библиотеке Нижнего Новгорода. Тихая, незаметная, как старинный фолиант на дальней полке. Моя жизнь была расписана по минутам: подъем в шесть, завтрак для мужа, восемь часов в гулкой тишине книгохранилища, ужин, сериал, сон. По выходным — генеральная уборка и поездки на дачу к его матери, Таисии Павловне, где я полола бесконечные грядки под ее неодобрительным присмотром.
И вот, впервые за много лет, в моей упорядоченной вселенной произошло событие. Меня не просто повысили. Мне создали новую должность: заведующая отделом цифровизации редкого фонда. Звучало солидно, почти академически. Но главное — к должности прилагался оклад, почти вдвое превышающий мое скромное жалованье. Это был не просто карьерный рост, это был тектонический сдвиг в моем личном финансовом ландшафте. И вот я здесь, в банке, открываю отдельный зарплатный счет. Маленький, но такой важный для меня символ новой жизни. Я хотела, чтобы эти деньги были *моими*. Чтобы я могла, наконец, не отчитываясь, купить себе не новые сапоги, потому что старые прохудились, а, например, дорогие курсы по истории искусств, о которых мечтала со студенчества. Или просто сходить с коллегами в театр, не выкраивая сумму из семейного бюджета с чувством вины.
— Я сейчас, Дмитрий. Пять минут, — я снова повернулась к застывшей девушке. — Простите, мы можем продолжить?
