Что дальше? Я не знала. Возвращаться в тот дом, к этому человеку я не могла. Не после того, как он показал мне мое место. Место вещи, функции, кошелька. Но и уходить было страшно. Куда? Бабушкина «однушка» давно была продана, деньги ушли на покупку нашей общей трехкомнатной квартиры, где сейчас хозяйничал Дмитрий. У меня не было ничего, кроме зарплаты и этой новой, еще пустой карты в кошельке.
Я достала блокнот и ручку. Пальцы привычно легли на гладкий, теплый корпус. Я открыла первую страницу и написала: «Чего я хочу на самом деле?»
И ниже, столбиком, начала выводить буквы.
1. Снять квартиру. Маленькую. Только для себя.
2. Подать на развод и раздел имущества.
3. Записаться на курсы итальянского языка.
4. Поехать в Санкт-Петербург на белые ночи.
5. Научиться печь хлеб на закваске.
Список рос. Пункты были то смешными, то наивными, то пугающе серьезными. Но все они были моими. Я писала, и с каждой строчкой мне становилось легче дышать. Тугой узел страха и вины, который стягивал мою грудь много лет, начал потихоньку развязываться.
Днем я позвонила Светлане.
— Петровна? Что с голосом? — сразу встревожилась она.
— Света, у меня к тебе странная просьба. Можно я поживу у тебя пару дней? Пока не найду себе жилье.
— Можно и не пару, — без паузы ответила она. — Приезжай. Адрес знаешь. И прекращай меня на «вы» называть.
Вечером, в сопровождении Светы и ее приятеля на машине, я приехала к своему дому. Дмитрий был там. Он сидел на кухне, осунувшийся и злой. Увидев меня, он вскочил.
— Явилась! Нагулялась? Думала, я на коленях приползу?
— Я за вещами, — спокойно сказала я, проходя в комнату.
Я собирала только свое. Книги, немного одежды, шкатулку с нехитрыми украшениями, фотографии родителей. Свой рабочий ноутбук. Спрятанную в шкафу ручку и блокнот.
— И куда ты намылилась? — зло бросил он мне в спину. — Думаешь, нужна кому-то в свои годы?
— Себе, — ответила я, не оборачиваясь. — Я нужна себе.
Когда я уже стояла в дверях с двумя чемоданами, он сказал то, что, наверное, считал своим последним козырем:
— Квартира на меня записана, если ты забыла. Половина моя по закону. Так что ничего ты не получишь.
— Мы будем делить ее через суд. Вместе со всем остальным имуществом. И кредитом, который ты, возможно, все-таки решишь взять, — я посмотрела на него в последний раз. Передо мной стоял чужой, постаревший, разгневанный мужчина. От того парня, что читал мне стихи на берегу Волги, не осталось и следа. И от той влюбленной девочки во мне тоже.
Финальная точка была поставлена через полгода. Суд, раздел квартиры. Он и правда сделал все, чтобы оставить меня ни с чем, но закон был на моей стороне. Мне присудили половину стоимости. Денег хватило на первый взнос по ипотеке за маленькую, но свою студию в новом доме с огромными окнами.
