Он взял деньги с моей карты. Без спроса. Он не просто попросил, не просто надавил — он залез в мой кошелек, как вор.
В этот момент что-то внутри меня оборвалось. Тонкая ниточка терпения, которую я пряла все эти годы, с оглушительным треском лопнула.
— Нет, — сказала я. Так тихо, что он, кажется, не расслышал.
— Что «нет»? — он нахмурился. — Не «нет», а «да». Завтра в десять будь в банке. Михалыч будет ждать.
— Я сказала: НЕТ. — Я подняла на него глаза, и, кажется, он впервые за много лет по-настоящему увидел меня. Не привычную «Лену-жену», а незнакомую, чужую женщину с ледяным взглядом. — Я не поеду ни в какой банк. И не подпишу никакие бумаги.
Он на мгновение опешил. А потом его лицо начало наливаться багровой краской.
— Ты… ты в своем уме? Я уже договорился с людьми! Я слово дал!
— Это твои проблемы, — отчеканила я, снимая пальто. Руки больше не дрожали. Внутри была звенящая, холодная пустота. — Ты дал слово — ты и выполняй. Без меня. И без моих денег.
— Ах, твоих денег?! — взревел он. — Да что ты о себе возомнила? Библиотекарша! Пыль книжную глотаешь за три копейки! Тут тебе раз в жизни повезло, зарплату прибавили, так ты корону надела? Да если бы не я, ты бы так и сидела в своей конуре! Это НАШИ общие деньги, потому что мы СЕМЬЯ!
— Нет, Дима. Это МОИ деньги. Я их заработала. Своим умом и своим трудом. И я не позволю спустить их на очередную провальную идею твоего оболтуса-сынка.
Это был удар ниже пояса. Он задохнулся от ярости.
— Ты… Ты моего сына не трогай! Он…
— Что он? Старается? — я горько рассмеялась. — Он старается только жить за чужой счет! Сначала за твой, теперь решил за мой. Хватит. Этот банкет окончен.
— Да ты пожалеешь об этом! — кричал он мне в спину, пока я шла в нашу спальню и закрывала за собой дверь. Я прислонилась к ней, тяжело дыша. Сердце колотилось, как бешеное. Но это был не страх. Это была свобода. Горькая, страшная, но пьянящая.
Я не спала всю ночь. Я лежала и смотрела в потолок, слушая, как Дмитрий гремит посудой на кухне, потом с кем-то долго и зло разговаривает по телефону. Наверняка с сыном или матерью. Под утро в квартире стало тихо.
Я встала, как обычно, в шесть. Умылась, оделась. Но вместо того чтобы идти на кухню и готовить завтрак, я взяла свою сумочку, свою новую ручку, свой новый блокнот и тихо вышла из квартиры.
Город только просыпался. Дворники лениво мели тротуары, редкие машины шуршали шинами по асфальту. Я не поехала на работу. Я пошла пешком по направлению к набережной. Утренний воздух был свежим и прохладным. Я дошла до Чкаловской лестницы, спустилась к самой воде. Волга была огромной, серой и спокойной. Я стояла и смотрела на ее медленное, могучее течение.
