Она посмотрела на свои руки, лежащие на подлокотниках. Руки бухгалтера. С аккуратными ногтями, без лака, с чуть припухшими от возраста суставами. Эти руки пересчитали тонны бумаг, исписали сотни ведомостей, держали на плаву не только её маленькую жизнь, но и, как ей казалось, всю её непутёвую семью.
— Тёть Лен, ну ты чего молчишь? — нетерпеливо подал голос Дима. — По-моему, план отличный. Тебе же одной реально много места. Будешь жить в однушке, и за коммуналку меньше платить. Экономия!
«Экономия». Он сказал ей, главному бухгалтеру с тридцатилетним стажем, про экономию. Елена почувствовала, как пустота внутри начинает заполняться тихим, ледяным гневом.
— Мне нужно подумать, — сказала она ровным, бесцветным голосом. Это была её стандартная защитная фраза.
— Да чего тут думать-то? — всплеснула руками Светлана. — Всё же очевидно! Это шанс для всех нас! Для Димочки!
— Я сказала, мне нужно подумать, — повторила Елена, и в её голосе прорезался металл. — Я вам позвоню.
Светлана поджала губы, обиженно глядя на неё. Дима демонстративно уткнулся в телефон, давая понять, что разговор окончен и он разочарован. Они ушли так же быстро, как и появились, оставив после себя запах чужих духов и смятую коробку с зефиром на журнальном столике.
Елена долго сидела в кресле, глядя в одну точку. Потом встала, взяла коробку, вынесла её в мусоропровод и тщательно вымыла руки. Вернувшись в комнату, она подошла к фиалке. Бедные корешки подсохли и съёжились. Она аккуратно опустила цветок в горшок, присыпала землёй, полила тёплой отстоянной водой. «Ничего, — прошептала она, — ты сильная. Ты выживешь».
Следующие несколько дней превратились в ад. Светлана обрывала телефон. Она писала длинные сообщения в мессенджер, полные упрёков и манипуляций. «Неужели тебе совсем не жаль родного племянника?», «Ты всегда была эгоисткой, только о себе и думала!», «Мама бы за тебя постыдилась!».
Потом к атаке подключилась «тяжёлая артиллерия» — двоюродная тётка из Саратова, Полина.
— Леночка, мне Светочка звонила, вся в слезах, — заворковал в трубке её голос. — Что же ты делаешь? Семья — это святое. Надо помогать. Тем более, тебе одной и правда хоромы ни к чему. В твоём возрасте уже о душе надо думать, а не о квадратных метрах.
Елена молча слушала, сжимая трубку до боли в костяшках.
— Тётя Поля, вы когда в последний раз видели мою «трёшку»?
— Ну… лет пятнадцать назад, когда на юбилей к твоей маме приезжала. А что?
— Ничего, — отрезала Елена. — Ничего.
Она положила трубку. О душе. Они все вдруг озаботились её душой. Душой, которую они были готовы вынуть и растоптать ради «перспективного стартапа».
Вечером, после работы, она зашла в свой любимый книжный магазин. Просто побродить между стеллажами, вдохнуть запах типографской краски и старой бумаги. Это её успокаивало. В отделе современной прозы её окликнула коллега, Татьяна, из планового отдела. Женщина её возраста, такая же одинокая, но не сломленная.
— Лена, привет! Что-то ты сама не своя последние дни. Случилось что?
