И Елена, сама от себя не ожидая, рассказала. Не вдаваясь в финансовые детали, а просто — о предложении сестры.
Татьяна слушала внимательно, не перебивая. Потом взяла Елену под руку.
— Лен, — сказала она тихо, но твёрдо. — А ты помнишь, как мы с тобой в прошлом году на Алтай ездили? Помнишь то чувство, когда мы на перевале стояли? Ветер, простор, и ощущение, что ты — хозяйка своей жизни. Никто тебе не указ.
Елена кивнула, вспоминая тот пьянящий холодный воздух и безграничное небо.
— Вот. А они хотят у тебя этот перевал отнять. Загнать тебя в конуру и отобрать твоё небо. Твоя квартира — это не метры. Это твоя свобода. Твой Алтай. И только тебе решать, пускать туда кого-то или нет. Даже если это семья.
Слова Татьяны были как глоток свежего воздуха. Вечером, придя домой, Елена не включила телевизор, как обычно. Она заварила себе травяной чай, села в своё кресло и стала смотреть на ночной город. Огни машин рисовали на потолке причудливые узоры. Она думала о своей жизни. О том, как в девяностые, после развода с мужем-алкоголиком, осталась с маленьким сыном на руках в съёмной комнате. Как работала на двух работах, не видя белого света. Как по ночам, уложив сына спать, садилась за курсовые для студентов-заочников, чтобы заработать лишнюю копейку. Как потом, потихоньку, смогла взять ипотеку на эту квартиру. Она помнила каждый платёж. Каждое «отказала себе в новом платье», «отказала себе в отпуске». Эта квартира была не просто бетоном и кирпичом. Она была памятником её стойкости, её воле, её победе.
Утром в субботу они пришли снова. Без звонка. Елена открыла дверь и увидела на пороге всё ту же пару — обиженную Светлану и наглого Дмитрия.
— Мы пришли за ответом, — с порога заявила сестра.
— Проходите, — Елена отступила, пропуская их в гостиную. На этот раз она не предложила им сесть. Она осталась стоять посреди комнаты, прямая, как струна.
— Ну так что? — Светлана с вызовом посмотрела на неё. — Ты надумала? Бумаги можно начинать оформлять? Я уже риелтору позвонила, знакомому.
— Да, я надумала, — спокойно сказала Елена.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Внутри уже не было ни страха, ни сомнений. Только холодная, ясная решимость.
Тишина, которая наступила после её слов, была такой плотной, что, казалось, её можно потрогать.
— Что? — первой опомнилась Светлана. — Как это «нет»?
— Вот так. Просто нет. Я не буду продавать свою квартиру.
— Ты… ты с ума сошла? — зашипела сестра, её лицо исказилось. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты рушишь будущее своему родному племяннику!
— Будущее нужно строить самому, Света. Своими руками. А не за счёт продажи чужой жизни, — голос Елены был ровным и твёрдым.
— Ах, вот ты как заговорила! — взвизгнула Светлана. — Чужой жизни! А мы для тебя чужие, да? Я, твоя единственная сестра!
