«Ты обязана сидеть дома», — сказал муж по телефону, пока я кончиком пера касалась строки для подписи. Голос Николая, обычно ровный и баритональный, сейчас звенел от плохо скрываемого раздражения. Он говорил что-то ещё про ужин, про то, что Сергей с внуками обещали заехать, но я уже не слушала. Перед моими глазами лежал он — контракт. Плотная, цвета слоновой кости бумага с водяными знаками и аккуратными строчками машинописного текста. «ИП Соколова Елена Андреевна, именуемая в дальнейшем „Исполнитель“…».
Я посмотрела на Дашу, молоденькую хозяйку новой кофейни «Зерно и карамель» в самом центре нашего Нижнего Новгорода. Она сидела напротив, нервно теребя край своего модного фартука, и её огромные карие глаза смотрели на меня с надеждой и тревогой. Она рисковала, доверяя поставку всех десертов не крупной фабрике, а женщине, чьим главным достижением до сего дня были восторги домашних на семейных праздниках. «Елена Андреевна, ваши „Наполеоны“ и медовики — это что-то божественное. Люди должны это попробовать». Её слова тогда, неделю назад, заронили в мою душу искру, которую я сама же и пыталась потушить все эти дни.
«…поэтому бросай всё и поезжай домой», — закончил Николай свою тираду.
«Хорошо, Коля», — мягко ответила я, а сама с силой надавила на ручку. Подпись получилась размашистой, с уверенным завитком в конце, совсем не похожей на мой обычный бисерный почерк. Словно не я, а какая-то другая, смелая Елена поставила этот росчерк.
«Я подписываю», — сказала я Даше, отодвигая телефон. Она просияла. А я почувствовала, как под столом мои собственные пальцы похолодели. Что я наделала?
Домой я не летела — я ползла, мысленно прокручивая сценарии предстоящего разговора. Квартира встретила меня тишиной и запахом подгоревших котлет. На плите стояла сковорода с почерневшими дисками мясного фарша. Николай сидел на кухне, одетый в свой домашний свитер крупной вязки, и смотрел в окно на темнеющий двор. Он не повернулся, когда я вошла. Это было хуже крика.
«Я звонил», — произнёс он в стекло.
«Я знаю. Я была занята», — я поставила сумку на пол. В ней лежал мой экземпляр контракта, тяжёлый, как камень.
«Занята. — он усмехнулся, наконец обернувшись. — У тебя новое хобби, Лена? В пятьдесят два года решила в бизнес-леди поиграть? Зачем тебе это унижение? Бегать с коробками по кафе?»
Его лицо, обычно такое родное, с сеточкой морщин у глаз, которые я любила, сейчас казалось чужим и жёстким. Он не понимал. Он не хотел понимать. Для него, главного инженера на крупном заводе, моя затея была блажью, капризом стареющей женщины, которой нечем заняться.
«Это не хобби, Коля. Это… это работа».
«У тебя есть работа! — он встал, возвышаясь надо мной. — Дом, семья, внуки. Я думал, мы обо всём договорились ещё тридцать лет назад. Я обеспечиваю семью, ты создаёшь уют. Или что-то изменилось?»
