— Мам, я там посмотрела — у тебя в зале много подушек, которые нужно выкинуть, — сказала Оксана, усаживаясь за стол напротив матери. Она старалась говорить как можно спокойнее, но в голосе всё равно слышалось напряжение. — Они уже старые, пыльные, а я не хочу, чтобы у Мити началась аллергия.
— Подушки? Мои? Выкинуть? — Любовь Степановна почувствовала, как внутри всё закипает.
Эти подушки она вышивала сама, ещё молодой девчонкой. На одной — розы, которые казались живыми в лунном свете. На другой — журавли, летящие в неизвестность. Третью она шила, когда ждала Оксану, мечтая о том, как дочка будет спать, обнимая мягкую подушечку с вышитыми ромашками.
— Что ещё выкинуть? На старых бабушек у Мити ещё нет аллергии? Может, скоро меня захотите выбросить?
— Мам, ты чего завелась-то? — Оксана была немного напугана такой бурной реакцией.
— Это я завелась? Ты не успела порог моего дома переступить, уже указываешь мне, что делать, что не делать. Я понимаю, что у тебя свои взгляды на то, как дитятку воспитывать. Но ты у меня в гостях, поэтому будь добра не указывать!
— Мам, я же уеду сейчас и Митьку заберу! — Оксана, чувствуя, что ситуация накаляется до предела, решила сразу пойти с козырей.
— Ну и езжай! — Любовь Степановна сама не ожидала от себя такой реакции, будто выплюнула эти слова.
— Ты же потом внуков своих не увидишь! Жалеть будешь! — крикнула Оксана, уже начав собирать вещи.
— Ну и бог с вами! — Любовь Степановна была на эмоциях и говорила не то, что думала, но остановить поток слов уже не могла.
— Совсем, что ли? — причитала под нос Оксана, лихорадочно запихивая детские вещи в сумку. — Говорил же Андрей — поезжай к свекрови, у неё перекантуешься.
— Вот и иди к свекрови, пусть она и с ребёнком вашим сидит, и кредиты ваши оплачивает, — ответила Любовь Степановна, услышав её ворчание.
Оксана продолжала сборы, всё ещё надеясь, что мать вот-вот растает и бросится на колени, умоляя её остаться. Но Любовь Степановна была непреклонна. Она сидела на кухне с каменным лицом. По глазам было видно, что женщина переживает, что внутри бушует ураган эмоций, но старалась не показывать этого, держа оборону.
Собрав вещи и быстро переодев Митю, Оксана подошла к двери. Она хотела выйти так, не попрощавшись с матерью, чтобы ещё больше её уколоть. Но та вышла в прихожую, хотела поцеловать внука, протянула к нему руки, но Оксана, словно испугавшись, схватила сынишку на руки и, даже не обернувшись, исчезла за дверью, громко хлопнув ею. Звук эхом прокатился по подъезду.
На глазах женщины выступили слёзы. Любовь Степановна знала, что Оксана вернётся. Она была уверена в этом. Но на душе всё равно было гадко и пусто. Она хотела всего лишь проучить дочь, показать ей, что нельзя так бесцеремонно вторгаться в чужую жизнь, но никак не обидеть её до глубины души.
Приехав к свекрови, которая жила в том же городе в старенькой панельке на окраине, Оксана поняла, что здесь её капризы и обиды не сработают. Свекровь Марья Ивановна встретила её на пороге с недовольным лицом.
